— Светозара! — кричу. — Сожги её!

На короткий миг оборачиваюсь и вижу лицо девушки, внезапно повеселевшей. Она управляет огнём, и ей нравится, когда вокруг много огня. Он её гипнотизирует.

В последней попытке освободиться я стараюсь ударить кабано-паука прямо в морду, но ступня с чавкающим звуком проваливается прямо в пасть. И меня начинают есть: острые зубы впиваются в кожу, в кость, в мясо. Чудище пытается оттяпать мне лодыжку, оставить на её месте кровавый обрубок.

Стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли. Ощущения такие, будто режут тупым ножом, кусочек за кусочком. Даже соображать трудно от вспышек, прокатывающихся по телу. Так и хочется оставить всё, сдаться на милость судьбы. Но я не сдаюсь, продолжаю бить тварь свободной ногой, но всё без результата. Мёртвое тело, поедающее меня, не чувствует боли так же, как я.

— Держись! — кричит Светозара.

Девушка пришла в себя, старается отогнать тварь. Бьёт её по голове, по спине, но даже удары ногами не имеют никакого результата. Кабано-паук продолжает меня есть, а со всех сторон подходят всё новые трупоеды.

Их уже два десятка, но пока не приближаются — горящие деревья отпугивают. В итоге они просто стоят и смотрят, как мою ногу перетирают зубы их собрата. Любуются тем, как я катаюсь по земле и стону от боли.

В самый последний момент, когда тьма уже почти застилает глаза, я наклоняюсь к кабано-пауку и прикладываю ладони к его голове.

— Сгори, — шепчу и призываю огонь.

Чувствую, как ко мне приходит сила!

Так приятно, будто я долгие годы жил глубоко под землёй, а теперь впервые выбрался на поверхность, и ощущаю солнечное тепло на коже. Будто глоток чистой освежающей воды после засухи. Будто я пробудился после долгого сна.

Это ни с чем не сравнится. Это лучшее, что я вообще ощущал. Только сейчас, получив силу, я понимаю, чего был лишён. Могущество, возможность сотворить что угодно. Любая гора по плечу. Обладая ею, ни одна проблема не кажется сложной и нерешимой.

— Сгори…

Огонь вырывается из ладоней и устремляется к голове кабано-паука. Проникает ему в голову, сквозь кости и кожу, прямо к его разложившимся мозгам. Я зажариваю эту тварь за несколько мгновений. Свариваю в собственном соку. Вся жидкость в его голове тут же превращается в кипяток, глаза высыхают, и пар поднимается в небо.

— Сгори!

Теперь огонь вырывается наружу, охватывает тварь целиком. В нос бьёт гарь от палёной шерсти и плоти.

Моя одежда превратилась в почерневшие лохмотья, повсюду пламя. Оранжевые языки поднимаются высоко в небо. И посреди всего этого стоим мы со Светозарой. Огонь нас не обжигает, только легонько щекочет, ласкает, облизывает. Теперь я вижу то же, что и девушка: это не просто большой огонь, это чистейшее разрушение. Первобытная сила, пожирающая всё на своём пути. Огонь — это ужас. Огонь — это самое красивое из всего, что я видел.