Только когда догорела последняя лампа с углями, Стихарь объявляет конец службы. Довольный собой, он осеняет паству крестным знамением. На лице — умиротворяющая улыбка. Уставший, почти обессиленный, он проводит людей к дверям.

— Спасибо вам за проповедь, — произносит пожилая женщина. — Эка вы про батюшку-то моего заметили. Мудрый вы человек.

— Это не я мудр, — отвечает Стихарь. — Это Господь мудр, через меня он учит вас прощать и отпускать.

Он наклоняется и целует старушку в лоб. Жест нескончаемой отцовской нежности. Всех посетителей церквушки он проводит к выходу, некоторым помогает, других по-дружески придерживает за локоть. Мелкую девчушку треплет по голове.

Только сейчас Никодим осознал, что как бы он ни убеждал себя, что больше не боится, это совсем не так. Чем ближе подходит Стихарь, тем сильнее метается разум. Приходится сдерживать себя, чтобы тут же не броситься бежать. Более того, когда тот приблизился на расстояние вытянутой руки, Никодима парализовало. Он только и смог, что бешено вращать глазами. Ни слова вымолвить, ни дышать нормально. Даже вспотел, не смотря на прохладу.

— Расслабься, — шепчет ему Светозара.

Легко сказать!

Как тут расслабишься, когда рядом с тобой находится человек, который столько времени держал тебя в заточении и избивал. Хорошо, что он вообще сохраняет возможность стоять на ногах!

Проходя мимо Никодима, Стихарь на него даже не смотрит.

Никодиму бы очень хотелось, чтобы лицо мужчины вытянулось. Чтобы он узнал в человеке перед ним мальчишку, которого мучил столько времени. Но нет, на его лице нет ничего кроме усталости и вежливой услужливости. Этот жестокий человек, этот любитель убивать и мучить детей попросту его не узнал!

Словно и не было тех двух лет, что Никодим перемещался на четвереньках и лаял как собака.

Вот этой своей плохой памятью ублюдок просто взял и обесценил все эти мучения, через которые ему пришлось пройти в детстве. Как никогда раньше Никодиму захотелось скатать второй шар из глины и снова пробить ему голову.

— Простите за прямой вопрос, а что с вами стряслось? — спрашивает Светозара, взглядом указывая на проломленный лоб Стихаря.

Никодим понимает, почему девушка задала этот вопрос. Она надеется, что хотя бы этот вопрос намекнёт мужчине, кто перед ним стоит… но нет. Стихарь даже не смотрит в их сторону, а всего лишь ненавязчиво провожает к выходу.

— Времена такие. Даже на людей господа нападают.

Стандартный, заученный ответ, который он повторял тысячи раз. Стихарь выходит из церкви последним, запирает дверь на внешний засов, после чего прощается с расходящимися людьми и медленно ковыляет к дальнему концу деревни — к себе домой.