У брата целая уйма физической мощи, но вся она уходит в никуда, когда нет достаточной опоры. Как только он пытается вырвать пень, его ноги утопают в земле по самые колени. В итоге Неждан разломал пень на куски, но всё равно остались корни, которые он так же не может вытащить.

— Это дурацкое дерево засело слишком глубоко, — жалуется Неждан.

— В этом суть всех деревьев. У них есть корни.

— Ещё и не удобно нихрена!

— Добро пожаловать в село — так и живём.

Пока мы выкорчёвываем пни, несколько человек собирают камни, относят их в сторону.

Работы много, но всё постепенно движется.

Два дня спустя первое из нескольких полей вокруг Стародума готово: деревья повалены, корни выкорчеваны, камни убраны. Все срубленные брёвна мы оставляем на год сушиться: в конце весны или начале лета всё это нужно будет сжечь, а получившаяся зола послужит удобрением. Так что первый урожай, который созреет на этом месте — будет через целых два года.

Этот срок кажется очень далёким… однако так устроена жизнь крестьянина: приходится всё делать на год, два, три вперёд. Никто не принесёт нам еду на блюдечке, никто не пожалеет, если начнётся голод.

Только собственные силы.

Тяжело, но жаловаться не на что.

Зато какой будет первый урожай на этом месте! Высокие, крепкие колосья ржи. Можно будет устроить пир и воздать почести Велесу за его благосклонность.

— Ну вот, — вздыхает Никодим. — Я упахался. Ты доволен?

— Очень, — говорю.

— И вы так каждый день? — спрашивает Неждан. — Утром уходите работать, а вечером приходите?

— Всё так. А что ещё остаётся? Есть захочешь — не так раскорячишься.

Наша ратная сотня удаляется к селу, Никодим присаживается на поваленное бревно, чтобы вытащить камешки, попавшие в лапти. Мы с Нежданом остаёмся наедине, из-за чего он подходит и очень тихо спрашивает:

— Почему ты работаешь? Ты же теперь князь — пусть смерды поля пашут.

— Это да, но у меня пока нет никакой княжеской работы, а без дела я сидеть не могу.

— Ясно…

— А тебе как наша работа?

— Глупое дело, — вздыхает Неждан. — Зачем выращивать еду, если можно её у кого-нибудь забрать?

— Мы же не дикари, чтобы воевать за муку. Мы — современные люди, и сами можем раздобыть пищу. К тому же это безопаснее, чем идти рубить головы. А то зазеваешься — и твою собственную снесут.

В словах брата есть здравый смысл: гораздо проще отобрать еду, чем выращивать её. Но даже война — та же работа. И у неё тоже есть плата.

— Скучаешь по своим странствиям? — спрашиваю. — Надоела простая работа в поле?

— Обижаешь, братан, — прищурившись, отвечает Неждан. — Я вам всем ещё покажу! Такого как я никакой пень не сломает.