– Разве для этого не нужен компьютер из Гнезда?

– Необязательно. Я помню пароль с этого сайта.

На экране высветилось последнее сообщение Соколу, где были и дата и место. Сегодня. Сердцебиение Щегла ускорилось, а перед глазами помутнело. До города добираться три часа на электричке, и не факт, что они успеют. Времени было в обрез, а они с Сорокой находятся в другом городе без шанса прибыть на место быстрее. Даже если пуститься в бега сейчас. Каков был шанс, что Огинский уже не выпустил пулю в лоб Соколу?

– Это сегодня. – Чиж почесал затылок. – Времени совсем мало.

– И так ясно, умник. – Сорока поморщила нос.

– Не психуй. – Чиж поднялся со стула и открыл шкаф, чтобы накинуть зеленую куртку. – Одолжу у отца машину, не думаю, что он будет против. Все быстрее, чем на автобусе или электричке.

Сорока переглянулась со Щеглом. Отказываться не было смысла, ведь на руку это будет всем. Сорока и Щегол желали поскорее добраться до дома, а Чиж надеялся искупить свою вину. У него была возможность предотвратить смерть Глухаря и даже Сизого, но он ничего не сделал. Чиж мог узнать раньше, что Огинский звонил и писал Сизому в день убийства, мог увидеть фотографию с Гуровым, но ничего не сделал. А заплатили за это невинные люди своей жизнью.

Ехать в машине с Чижом было тем еще испытанием. Щегол злился на него за прошлые ошибки, но не хотел рисковать и без того шатким положением пассажира. Сорока была обижена на то, что Чиж оставил ее в Гнезде, зная, как она боится одиночества. Желания вступать с ним в диалог у нее не было, и поэтому Сорока разместилась на заднем сиденье, надеясь немного поспать. Она сложила руки на груди и уткнулась носом в ворот куртки. Щегол же сел рядом с Чижом на переднее пассажирское сиденье, чтобы не показаться совсем уж грубым. Вскоре Сорока засопела, а атмосфера так и требовала диалога. Два часа в абсолютной тишине превратились бы в пытку из недосказанных обид. Щегол вздохнул и оперся лбом на стекло.

– Вы типа вместе теперь? Любовь, все дела? – Чиж вполоборота посмотрел на Щегла.

– Я просто пообещал не оставлять ее. – Щегол пожал плечами. – И не оставлю.

Чиж усмехнулся и провел рукой по лицу. Снова камень в его огород. Снова камнем по рукам, мол, не лезь. Щегол хоть и успокоил бушевавшую злость после того, как Чиж предложил помощь, но до дружеской беседы им было еще слишком далеко.

– Я не мог остаться, ты же это понимаешь. – Он стал говорить тише. – Каждый день я просыпался с мыслью, что хочу убить себя. Каждый день я засыпал, надеясь, что завтра будет лучше. Лучше не становилось. – Чиж снова посмотрел на Щегла. – Семья помогает не оставаться наедине с собой подолгу. Напоминает, что я еще нужен. Они не знают, и только это еще держит меня на плаву.