– Пожалуйста, уходи поскорее. – Сороку трясло, и Щегол прекрасно понимал это состояние.
– Все, все, уже завожу машину. А что стряслось-то?
Щегол не успел рассказать, что Огинский – тот, кто убил Сизого и был во всем виноват. Даже если бы сказал это сразу, то все равно не успел бы. По ту сторону трубки послышался грохот. Настолько громкий звук, словно что-то взорвалось. Показалось, что в этот момент сердце остановилось, и картинка перед глазами разрушилась, превращаясь в пепел. Щегол закрыл глаза и пообещал себе впредь доверять сомнительным ощущениям и считывать тревожное состояние еще до момента, как что-то случилось. Если бы он поверил себе, то ничего бы не произошло. Если бы Щегол прислушался к себе, то сейчас «буханка» не полыхала бы от взрыва на парковке придорожного кафе «Погребок» с Глухарем и Плюшей внутри. Щегол сел на корточки и закрыл лицо руками. Хоть это и не его рук дело, но сейчас он сполна хлебнул вины за очередную смерть. Он мог бы настоять и отговорить Глухаря от этой встречи. Он мог бы схватить Сизого за руку весной и попросить его не доверять Огинскому. Щегол мог бы предотвратить гибель близких людей, но не сделал этого. Он не сделал ничего для того, чтобы спасти их.
– Прости, – сам не понимая почему, но он начал извиняться перед Сорокой.
Она молчала и сидела на стуле Чижа, вцепившись пальцами в крышку стола. Сороку все еще трясло, и, казалось, ее с минуты на минуту накроет истерика. Она медленно спустилась на пол и закрыла рот обеими руками, надеясь, что это поможет остановить шквал эмоций. Щегол сел рядом с ней и обнял за плечи, желая помочь хотя бы присутствием. Он гладил ее по волосам и не мог прекратить извиняться за поступок, который не совершал. Щегол зажмурился, подавляя в горле рыдания, которые с минуты на минуты могли накрыть и его. Они держались друг за друга, как за последний якорь на тонущем корабле в самый жестокий шторм. Даже если их сейчас собьет с ног и они канут на дно, то тонуть вдвоем было спокойнее. Было проще падать, когда рука держится за другую руку, будто бы за опору. Когда погиб Сизый, Сорока вцепилась мертвой хваткой в Щегла и не отпускала его, пока они не дошли до Гнезда. Сейчас же Щегол схватился за Сороку как за последнюю надежду и, вероятно, не отпустит ее никогда. Ведь Глухарь завещал позаботиться о ней. Завещал, будто знал, что будет убит.
Глава 28 Дети Филина …мимо цветов, решеток, в платье строгом вперед, где в тоне дерзком и жестоком ты будешь много говорить о многом со мной, я – с Богом… Борис Рыжий. Стань девочкою прежней с белым бантом