Это случилось неосознанно, словно по воле какого-то невероятного порыва свыше. Сорока не поняла этого действия, но мешать не стала, а приняла этот факт, будто так и было задумано. Она удивленно посмотрела на Щегла, но решила, что, возможно, так он будет меньше раздражать ее своей нервозностью. Вспоминая последние дни Чижа в Гнезде после смерти Сизого, Щегол ужасно злился на него за то, что тот совершенно перестал выполнять какую-то базовую часть работы. Чиж очень много спал, иногда выходил на улицу и немного помогал Глухарю с огородом. Но компьютер не включался ровно с того момента, как Чиж получил роковое сообщение и фото Гнезда со стороны. Это злило Щегла и раньше, но теперь злость достигла апогея. Теперь Щегол не просто злился. Он одновременно ненавидел Чижа всем сердцем и был в ужасе. На экране была открыта страница Огинского, благодаря которой Чиж пытался узнать какую-то информацию об участковом. Все было как у людей: фотография, подписки на группы с анекдотами. Но взгляд Щегла зацепился за запись двадцатого августа: «Встреча с отцом, которой я ждал больше десяти лет». Запись была дополнена фотографией Огинского вместе с Гуровым.

– Какого черта… – Сорока вцепилась пальцами в крышку стола.

Щегол подскочил из-за стола и кинулся к своему телефону, чтобы набрать Глухаря. Он должен был убираться как можно скорее с того места, что изначально ужасно смущало Щегла. Этой встречи не должно было случиться. Не должно было быть всего этого. Все было бы нормально, если бы Щегол сразу прислушался к своим ощущениям. Ладони вспотели, и попадать по кнопкам стало почти невозможным.

– Как это может быть, Щегол?! – Сорока закрыла рот рукой. – Почему мы не увидели раньше? Что вообще происходит?

– Тише, я сейчас позвоню Глухарю, и мы убедимся, что все с ним в порядке. – Щегол положил руку на плечо Сороке, но, как назло, Глухарь не брал трубку, и были слышны лишь гудки. – Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Только сейчас, когда недостающие фрагменты встали на свои места, пред глазами появилась цельная картинка происходящего. Все стало настолько очевидно, что даже обидно, почему раньше эти детали не заметили. Щегол злился, потому что впервые стало так страшно, что все остальное перестало иметь смысл.

– Слушаю. – Глухарь поднял трубку.

Он уже садился в машину и не слышал звонок, потому что телефон остался вместе с Плюшей.

– Глухарь! – Сорока закричала в трубку. – Уходи оттуда! Возвращайся в Гнездо как можно быстрее.

– Ты чего, милая? – Он добродушно рассмеялся. – Скоро буду, не переживай.