– Вот и подождем. Тем более я верю Красикову, а если тот ему все рассказал, то, может, не все так плохо.

– У нас не бывает «не так плохо». У нас всегда все через одно место.

– Больше оптимизма, Птичка моя. Разве не ты постоянно твердила мне, что нужно учиться двигаться дальше?

– Твердила. Только не надо это мне припоминать в другом контексте. Знаешь же, что я тогда имела в виду не все это. – Ласточка откинулась на спинку сиденья и посмотрела наверх. – Куда теперь?

– Заскочим в одно место и домой.

* * *

В Гнезде пахло моющим средством, свежей выпечкой, что еще томилась в духовке. На веревке, натянутой поперек комнаты, висели влажные вещи, вода с которых изредка капала на пол. Одежду и белье Птицы стирали вручную. Каждый сам свое. Чайником грели теплую воду, а после в тазике чистили, будто еноты-полоскуны. Особенности жизни у Птиц давались Щеглу тяжело, но, поставив перед собой цель приспособиться, он уверенно шел к ней медленными, но верными шагами. Сизый периодически проверял пирог на готовность, протыкая его зубочисткой. За окном вечерело, но ни Глухарь, ни Ласточка с Соколом еще не вернулись. Сорока лежала на полу и подпевала магнитофону, что уже по второму кругу играл кассету. Она прикрыла глаза и подняла руки вверх, размахивая ими из стороны в сторону. Чиж стучал пальцами по клавиатуре компьютера и вечно хмурился. Сизый вернулся на второй этаж и сел на подоконник рядом со Щеглом, наблюдая за Сорокой.

– Хочу услышать твою историю. – Он толкнул Щегла в плечо.

– Что?

– Расскажи, зачем ты пришел к Птицам. Всем интересно.

– Неправда. Мне плевать. – Сорока отвлеклась от песен «Сплина».

– Поддерживаю. – Чиж махнул в воздухе рукой.

– Правда, расскажи. Мы тоже расскажем. – Сизый посмотрел на Чижа, ища в нем поддержку, но тот даже не отвлекся от компьютера. – Без имен, дат и мест. Просто история.

Щегол оглядел людей в комнате. На первый взгляд, только Сизый хотел услышать историю Щегла, но внезапно Чиж остановил беглый взгляд в одной точке, а Сорока перестала подпевать и махать руками.

– Мой отец умер год назад. До этого он долго болел, и мать надеялась спасти его. Она влезла в большие долги за его лечение. Должна она была местному авторитету. Когда отец умер, он начал трясти с нее эти деньги. – Щегол оперся головой о стену и прикрыл глаза. – Я устроился на вторую работу, мама брала дополнительные смены, но нам не хватало времени. Он сказал, что, если до следующего года мы не вернем долг, он убьет нас. Поэтому я пришел, чтобы он больше не отравлял нам жизнь.

В комнате повисла тишина, и были слышны только постукивания Чижа по клавиатуре. Сизый тяжело вздохнул и потянулся в карман за сигаретой.