Воронцова и Буянов переглянулись, не зная, как быть, однако Порфирий не сдержался:

— Вы, многоуважаемая, простите, не знаю имени, к нам пришли, потому что у вас пёс пропал?

— Всё так, котик, — согласилась старушка. — Федора Устиновна я, ежели по батюшке.

— Порфирий Григорьевич, — в свою очередь представился кот, нервно дёргая хвостом. — Однако же наше агентство рассчитано на происшествия несколько… хм… другого уровня, чем поиск собак. Понимаете меня?

— Отчего ж не понять, — вновь закивала Федора Устиновна. — Понимаю, потому к вам и обратилась. Я ж как разумею: в полицию с этим не пойдёшь — прогонят да ещё и на смех поднимут. «Выжила, — скажут, — старая из ума, из-за собаки в участок пришлындала». Выгонят они меня, в общем, и правы будут — у них и без того дел по горло. А у вас я прознала — даже в служащих кот имеется. Так если не сюда, куда ещё мне, старой, податься? Кто ж моего Сынка найдёт?

— Порфирий Григорьевич — наш партнёр, настоящий детектив и безусловно душа агентства. Однако ваш случай… — Глеб замялся. — Скажем так, уникален и не совсем по нашему профилю.

— Вы, ежели думаете, что мне оплатить ваши услуги нечем, так ошибаетесь, — старушка полезла в карман и достала свёрточек. — Вот, лежат, специально на чёрный день оставляла. За всю жизнь не продала, не заложила. Думала, похоронят на выручку с них, но тут дело поважнее сыскалось, — она распутала узелки и положила на стол золотые серёжки. Крупные зелёные камни в них, поймав скудный солнечный свет, засияли, наполняясь живым блеском. Федора Устиновна же важно обвела взглядом присутствующих, на чьих лицах читалось искреннее удивление, и пояснила: — Настоящие смарагды из Беловодских копий.

— Прошу прощения, разрешите взглянуть, — Порфирий дождался, когда старушка кивнет, и, запрыгнув на стол, наклонился над украшением. — Хм… — задумчиво произнёс кот. — Хм… Действительно, настоящие изумруды. А какой чистоты! Дрожь берёт, такую красоту рядом видеть.

— Ну что, теперь-то возьмётесь за моё дело? — спросила Федора, складывая платок, в котором принесла драгоценности. — Найдёте Сынка — и серёжки ваши.

Глеб ещё раз взглянул на Воронцову. Та улыбнулась и, подхватив чашку с чаем, поставила её возле посетительницы, затем взяла серёжки и вложила их ей в руку:

— Мы обязательно отыщем вашего пса, — пообещала она. — Я уверена, что у Порфирия Григорьевича найдутся нужные связи. А украшение оставьте, они, может, ещё вам понадобятся.

— Да как же это? Не по-людски, — растерялась старушка. — За всяк труд уплата нужна. А вот и берите.

— Обсудим это, когда отыщем собаку, — предложил Глеб. — А сейчас расскажите, когда и где вы видели пса в последний раз.