— Зачем? Вы уже нашли проблему.
— Нашла объяснение. Мне нужен вопрос, с которым я к нему приду.
— «Вернитесь и спасите нас» не подойдет?
— Не подойдет.
— Почему?
— Потому что я не собираюсь просить человека вернуться на работу до того, как пойму, нужен ли он и хочет ли сам.
— Он не хочет.
— Вот и выясним.
Мы вернулись к старой папке ремонта.
Я читала медленно.
Не потому, что документ был сложный.
Искала момент, где временное решение превратилось в постоянное.
Проект предусматривал длинный возврат магического контура.
На строительстве его сократили, чтобы не разбирать поврежденную старую кладку.
Пробная варка показала неравномерность.
Савер Лорк ее записал.
Ретар Мейл отметил отклонение как допустимое.
Отец Найлы принял печь.
Дальше мастера научились поворачивать горшки.
Нормальное стекло шло.
Проблема перестала считаться проблемой.
Пять лет спустя я пыталась сделать стекло, которое сохраняет направление магической силы, и получила внутри след самого оборудования.
— Вот это и спрошу, — сказала я.
Келан сидел напротив.
— Что?
— Можно ли изменить направление внешнего контура временно, не перекладывая всю стену и не останавливая первую печь на несколько дней.
— Савер скажет нет.
— Откуда знаете?
— Потому что я бы сказал нет.
— Вы знаете устройство контура так же хорошо, как он?
Келан недовольно промолчал.
— Вот поэтому и еду.
— Он может знать не больше.
— Тогда потеряю несколько часов.
— У вас их мало.
— Я помню.
— Просто решил продолжить традицию Керна.
— Ненавижу вас обоих.
— Уже лучше.
Он назвал улицу.
Я записала.
Потом номер дома.
Рядом с адресом написала имя:
Савер Лорк.
— Что ему сказать про прежнюю Найлу?
Келан долго смотрел на меня.
— Ничего.
— Почему?
— Он сам скажет.
— Насколько плохо?
— Вы хотите подготовиться?
— Хочу хотя бы понимать, не выльет ли он на меня ведро из окна.
Бран, который проходил мимо открытой двери, ответил:
— Ведро вряд ли. Инструмент ему дороже.
— Очень успокоили.
Келан усмехнулся, потом стал серьезным.
— Он не считает вас беспомощной дурой, если вы об этом.
Я не ожидала такой формулировки.
— А кем считает?
— Трусихой.
Смех исчез.
— Почему?
— Потому что после аварии вы позволили Ретару говорить за вас. Савер пришел к вам с журналами первой печи, хотел спорить с комиссией. Вы не стали слушать.
— И уволили.
— После ссоры.
Я посмотрела на подпись Савера в акте пятилетней давности.
— Что он сказал перед уходом?
Келан помолчал.
— Точно не помню.
— Смысл.
— Что ваш отец оставил вам мануфактуру, а вы отдали ее Мейлу, не передав даже ключи.
Неприятно.
И, судя по всему, заслуженно для женщины, чью жизнь я теперь продолжала.