Лоран поднял руки.
— Принято.
Келан посмотрел на него с неожиданным одобрением.
— Быстро учитесь.
— Рядом с ней приходится.
— Я здесь стою.
— Поэтому и говорим.
Вот теперь их действительно надо было разводить по разным районам.
— Будем делать проще, — сказала я. — Следующее официальное изменение производственного плана сначала получает только тот, кому оно нужно для работы. На общую доску попадает тогда, когда действительно начинается подготовка.
Келан сразу возразил:
— Если люди не увидят заранее, кто в какой смене...
— Смены отдельно. Заказы отдельно.
Он задумался.
— То есть доска людей остается на день вперед.
— Да.
— А точная последовательность ближайших партий — только после решения старшего.
— Да.
— И сырье выдаем под номер партии, не под имя покупателя.
— Уже начали.
— Это можно.
Мирта записала.
— А опыт?
— Точный состав только в опытном журнале и материальном листе. Как сейчас. Ничего нового.
Лоран сказал:
— Значит, вы не собираетесь скрывать все.
— Если скрыть все, человек просто будет передавать, что мы все скрываем.
Келан фыркнул.
— Очень ценная информация.
— Пятьдесят тысяч не дадут.
Слова вылетели раньше, чем я подумала.
Лоран посмотрел на меня.
Мирта тоже.
Келан еще не знал сумму.
Точно.
Я закрыла глаза на секунду.
— Что за пятьдесят тысяч? — спросил он.
Вот теперь скрывать дальше было бессмысленно.
Я посмотрела на Мирту.
Она молчала.
Правильно.
Это была моя ошибка.
— Вчера неизвестный покупатель увеличил предложение за вокзальные материалы и отказ Терран от дальнейшего исследования до пятидесяти тысяч.
Келан не сразу ответил.
— Сколько?
— Вы услышали.
— Кто?
— Не назван.
— И вы...
— Не подписала.
— Почему я только сейчас узнаю?
— Потому что утром вы настраивали печь, потом мы ловили подмену, а предложение касалось решения владелицы, не производства.
Он смотрел на меня так, будто выбирал между несколькими неприятными ответами.
— Оно еще действует?
— Нет. Истекло сегодня в полдень.
— И вы отказались от пятидесяти тысяч?
— Условия допуска к переговорам не выполнили.
Лоран тихо сказал:
— Я уже пытался.
Келан повернулся к нему.
— Что?
— Объяснить разницу.
— Какая еще разница?
— Не сейчас, — сказала я.
— Найла.
— Что?
— Эти деньги закрывали долг.
— Да.
— Весь.
— Да.
— И людям.
— Да.
— И вторую печь.
— Часть ремонта.
Он замолчал.
Я ждала.
Злость была бы нормальной.
Он имел право считать, что хозяйка мануфактуры только что отказалась от суммы, которая могла вернуть ему зарплату полностью и убрать риск взыскания.
Наконец Келан спросил:
— Что хотели взамен?
Я рассказала.
Образцы.
Права требования.
Отказ Терран инициировать пересмотр.