В следующую — тоже.
Третью он провел на мануфактуре только утром.
— То есть фиктивные записи могли появляться без него.
— Да.
— Он мог оформить потом.
— Мог.
— Или кто-то делал за него.
— Мог.
Опять это слово.
Но теперь оно звучало иначе.
Если Ретар годами управлял предприятием через доверие прежней Найлы, ему не обязательно было лично стоять возле каждой книги и каждого мешка.
Нужен был человек, который знал производство достаточно хорошо, чтобы вписать правдоподобную варку.
Человек, который видел смены.
Сырье.
Заказы.
И мог передавать наружу то, что происходило внутри.
Я посмотрела на сегодняшний лист Палаты.
Потом на старую таблицу Мирты.
— Эти дни сверим с отпусками и сменами остальных.
— Всех четырнадцати?
— И тех, кто ушел раньше.
— Это много.
— Не сегодня.
Она кивнула.
Я уже собиралась закрыть папку, когда заметила последнюю пометку.
— Здесь что?
— Дата одного из переводов «Северному карьеру».
— И?
— На следующий день Ретар был в банке. А в производственном журнале появилось списание на варку, которой не было.
— Это мы знаем.
— Да. Но сам производственный лист заполнен другим почерком.
Я подняла глаза.
— Чьим?
— Не знаю.
Она подала оригинальную книгу.
Строка действительно отличалась от обычных записей Ретара.
Но и это пока ничего не давало.
На мануфактуре журналы вели мастера смен.
Управляющий мог только потом подтвердить.
— Кто вел смену?
Мирта посмотрела в соседнюю ведомость.
Имя было мне знакомо.
Не из нынешних четырнадцати.
Человек ушел после вокзала.
Я перечитала фамилию.
— Он где сейчас?
— Не знаю.
— Келан знает?
— Возможно.
— Завтра.
Мирта закрыла книгу.
— Не сегодня.
— Именно.
Удивительно, но я действительно собиралась уехать.
До двери оставалось несколько шагов, когда в нее постучали.
Посыльный Палаты.
Я вернулась к столу.
Он принес не все копии со склада.
Только одну, оформленную раньше остальных по просьбе служащего.
— Почему эту?
— Сказали, для вас срочно.
Я расписалась.
Мирта закрыла дверь.
На листе была копия страницы тетради Деверса.
Не вчерашней.
Той, где он записал про вокзальные осколки.
Теперь рядом с ней стояло время, которого мы днем не видели.
Служащий Палаты сопоставил запись с талоном посыльного.
Сообщение забрали у боковых ворот мануфактуры в семь сорок восемь вечера.
Я вспомнила тот день.
Мы с Норемом и Келаном как раз работали со старыми фрагментами.
Эрваст приехал позже, когда проверка уже шла.
Тонкую внутреннюю линию нашли незадолго до этого.
В семь сорок восемь кто-то уже отправил Деверсу сообщение:
«Вокзал. Старые куски — поле. Нашли вторую линию».
На следующий день Тален Орс вошел в мою контору с предложением на сорок тысяч.