— Возьмут.
— Кто?
— Трактиры. Продуктовые лавки. Может, красильщики.
— Почему до сих пор не взяли?
Он ответил без раздражения:
— Потому что никто им не предлагал.
Я посмотрела на него.
— Вообще?
— После вокзала господин Мейл почти перестал отправлять приказчиков по мелким покупателям. Говорил, что на мелочи мы не выберемся.
В крупном масштабе он был прав.
Продажей банок по нескольким коронам долг в десятки тысяч не закрыть.
Только когда у тебя на счету меньше трехсот корон, мелочь перестает быть мелочью.
— Сегодня после пересчета выделите одного человека, который знает городских покупателей.
— Это был приказчик.
— Он еще работает?
— Нет.
— Кто знает их вместо него?
Келан подумал и указал на худощавого мужчину лет тридцати.
— Левес иногда ездил с отгрузками.
Я позвала Левеса.
Он подошел настороженно, вытер ладони о фартук.
— Мне нужны покупатели на готовые банки, бутылки и второй сорт листового стекла. Не все сразу. Начните с тех, кто раньше покупал у нас и кому не требуется первый сорт.
— Они будут сбивать цену.
— Пусть.
Келан вмешался:
— Слишком сильно тоже нельзя. Если сейчас отдадим за бесценок, потом никто не захочет платить нормально.
Он был прав.
Я посмотрела на Левеса.
— Нижнюю цену согласуйте с Келаном. Ниже нее не продавайте. Если просят больше скидку, записывайте объем и возвращайтесь.
— А если деньги сразу?
— Особенно если деньги сразу.
Уголок рта Келана едва заметно дернулся.
Похоже, это было одобрение.
Левес ушел готовить образцы.
Я уже собиралась перейти к следующему складу, когда со стороны ворот донесся шум.
Не громкий, но разговоры рабочих сразу изменились.
Кто-то произнес:
— Керн.
Келан обернулся.
Я тоже посмотрела к воротам.
Во двор вошли трое мужчин.
Двое держались чуть позади, и по ним сразу было понятно: главный не они.
Эрваста Керна я узнала прежде, чем кто-нибудь успел его представить.
Не по внешности.
По тому, как на него реагировали окружающие.
Рабочие не кланялись и не разбегались, но те, кто стоял на пути, освобождали проход раньше, чем он подходил. Келан выпрямился. Мирта, вышедшая из конторы с книгой, остановилась на верхней ступени.
Сам Керн шел спокойно, без свиты из десятка людей и без демонстративной важности.
Высокий, темноволосый, в темном дорожном сюртуке, который выглядел слишком хорошим для нашего двора и при этом не мешал ему идти по производственной грязи. Его лицо показалось мне знакомым только потому, что я уже много раз видела подпись этого человека.
Никакой доброжелательности в выражении не было.
Впрочем, я тоже не собиралась радоваться человеку, получившему пять тысяч корон из денег, которые теперь входили в мой долг.