Левес вернулся от двух покупателей.
Мирта считала текущую выручку.
Бран что-то переделывал у третьего склада.
Севен спорил с поставщиком тары из-за двух плохо подогнанных крышек.
Я вошла в контору.
На моем столе лежал новый производственный лист.
Не башня.
Третья печь.
Я остановилась.
Келан вошел следом.
— Это что?
— Вы читать умеете.
— Очень смешно.
— Тогда зачем спрашиваете?
Я взяла лист.
Старая печь номер три не работала давно.
Здесь стояли последние отметки осмотра кладки, каналов и защитного контура.
Ни цены.
Ни решения о запуске.
Только перечень того, что надо проверить, чтобы вообще понять состояние.
— Почему сейчас?
Келан показал на рабочую доску.
Кернская башня.
Вейрен.
Обычные малые заказы.
Два запроса Левеса, которым еще не обещали сроки.
И одно свободное окно первой печи, которое уже перестало быть свободным после следующей башенной пары.
— Потому что еще неделю назад мы держали первую горячей, чтобы она не умерла до взыскания, — сказал он. — Теперь начинаем выбирать, кому отказать, потому что она одна.
Я посмотрела на третью печь.
— Вторая ближе к ремонту.
— Вторая с трещиной. Нормальная переделка займет время и деньги. Третья холодная, но сначала надо понять, в каком состоянии ее кладка после простоя.
— И высокий магический допуск.
— Он у нее есть по старому разрешению.
— Контур?
— Без осмотра не знаю.
— Савер?
Келан помолчал.
— Позову, если согласитесь на проверку.
— Не на ремонт.
— На проверку.
— Бран?
— Уже готов.
Конечно.
Я посмотрела в окно.
Арс как раз вошел во двор с пустой тележкой.
Увидел Севена.
Что-то сказал.
Тот ответил.
Они поехали дальше к материальной.
Утром эти люди стояли возле бумаги, в которой чужая удобная форма почти превратила их работу в ответственность за треснувшее стекло.
К вечеру Арс сам рассказал мне про старые письма, которые раньше передавал через боковые ворота.
Не потому, что я поймала.
Потому что наконец поверил: сначала я спрошу, что он сделал и почему, а уже потом решу, что это значит.
Я поставила подпись под разрешением на технический осмотр третьей печи.
— Завтра в шесть, — сказал Келан.
— Почему в шесть?
— Савер раньше не придет.
— Вы уже написали?
— Спросил, свободен ли.
— До моего решения?
— Не обещал работу.
Я посмотрела на него.
— Новая система дает вам слишком много свободы.
— Это вы придумали.
— Уже жалею.
— Неправда.
Он забрал лист.
У двери остановился.
— Найла.
— Что?
— Сегодня во дворе вы сказали, что если режим утвердили вы, то не будете делать его ошибку долгом смены.
— Да.
— Я запомнил.
— Зачем?
— Чтобы напомнить, когда на третьей печи вы в первый раз решите, что знаете ее лучше нас.