— Ну?
— Вы опять?
— Время.
Было без четверти два.
— Кто у нас сейчас имеет действующие требования, которые могут войти во взыскание?
Она начала перечислять.
Сольвенский банк.
Несколько старых поставщиков.
Отдельные обязательства, появившиеся после вокзальной аварии.
Не все находились в одной очереди.
Не все имели одинаковые права на имущество.
Часть можно было закрывать только деньгами.
Часть — договариваться о графике.
Сольвен оставался самым неприятным не потому, что Фарен был хуже остальных.
Потому что банковское требование было оформлено чисто.
Деньги дали.
Предприятие их получило.
Сроки нарушило.
С объяснением про Ретара можно было идти в расследование.
Банку от этого не становилось легче вернуть заем.
— Если кто-то выкупит требования Сольвена? — спросила я.
— Тогда должны будем новому владельцу требования.
— А Палата?
— Если новый кредитор согласится изменить порядок взыскания и это оформят правильно, старое принудительное действие можно приостановить в его части. Но если есть другие самостоятельные требования, их надо решать отдельно.
— То есть Вестену мало купить один банковский долг.
— Если он действительно предлагает защитить от всех кредиторов — да.
— Значит, либо денег много, либо он предлагает гарантии остальным.
— Или знает способ объединить соглашение.
Я провела пальцем по трем пунктам.
— Это законно?
— Само по себе — да.
— Вопрос был слишком широкий.
— Тогда и ответ такой же.
— Кто может проверить нормально?
— Торговый поверенный.
— Только не Орс.
Мирта впервые за весь разговор улыбнулась.
— Согласна.
— Найдем другого.
— Сегодня?
— Если дойдем до бумаг.
Она посмотрела на письмо.
— Значит, пойдете.
— Сначала хочу понять, почему он не пришел сюда с предложением.
— Потому что зовет на ужин?
Я подняла голову.
— Где здесь ужин?
— На обороте.
Я перевернула первый лист.
Конечно.
Мелкая приписка внизу.
«Если предпочтете обсудить лично, буду в семь часов в отдельном зале ресторана при Строительном собрании. Место публичное, сопровождение по вашему выбору».
Я посмотрела на Мирту.
— Вы видели.
— Утром.
— И молчали.
— Хотела узнать, дочитаете ли сами.
— Отвратительный человек.
— Зато не согласились вслепую.
Приписка мне понравилась больше, чем могла бы.
Не дом Вестена.
Не закрытый кабинет Палаты.
Публичное место.
Сопровождение по моему выбору.
Словно человек заранее понимал, почему я не захочу оказаться с ним одна за закрытыми дверями.
И это тоже могло быть обычной вежливостью.
Не все действия вокруг меня обязаны были существовать с тайным вторым смыслом.
— Ответим, — сказала я.
— Что?
Я взяла чистый лист.
«Господин Вестен.