— Оставайтесь, — сказала я.
Савер перевел взгляд на него.
— Теперь даже старое стекло принимаете при свидетелях?
— Особенно старое стекло.
— Научились.
— Где вы его взяли?
Он не ответил сразу.
— В контору, — сказала я. — И ничего не разворачивайте.
— Я его пять месяцев таскал без вашей конторы.
— Значит, еще пять минут выдержите.
Савер тихо фыркнул, но спорить не стал.
Мы прошли внутрь втроем. Я не открывала основной шкаф с комиссионными материалами и не собиралась класть новый сверток рядом с зарегистрированными фрагментами, происхождение которых уже разбирали несколько раз.
На третьем столе лежал чистый лист.
Я поставила свет ближе.
— Сначала ваши слова.
Савер посмотрел на бумагу.
— Вы ночью собираетесь писать протокол?
— Я собираюсь завтра помнить ровно то, что вы сказали сегодня. Это разные вещи.
Он сел.
Ночной старший остался у двери.
— Хорошо. На следующий день после первого разрушения нас пустили на западную галерею.
— Кого «нас»?
— Меня, Роя и еще одного человека Терран из перевозки. Имя не помню.
— Келан раньше говорил, что был там в первый день.
— Был.
— Вы тоже?
— Был.
Я записала.
— Продолжайте.
Савер провел пальцами по краю свертка, не разворачивая.
— Керн тогда еще не закрыл галерею полностью. Работники собирали крупные куски, которые не ушли вниз в удерживающую сетку. Часть оставляли для комиссии, часть складывали отдельно вместе с поврежденными рамами.
— Этот откуда?
— Застрял возле нижней рейки первой разбитой секции.
— Вы уверены, что первой?
Он поднял глаза.
— Я стоял там утром после первого разрушения. Второго еще не было.
Это было лучше номера панели.
И хуже документа.
— Кто видел, как вы его взяли?
— Никто.
— Келан?
— Нет.
— Работник Керна?
— Не знаю. Я не спрашивал, смотрит ли кто-то мне на руки.
— Вы имели право забирать куски?
— Нет.
Хорошо.
По крайней мере, не пришлось вытягивать.
— Зачем взяли?
Савер помолчал.
— Потому что комиссия уже вечером начала говорить про отжиг. А я хотел посмотреть на настоящий край разрушившегося стекла не через чужое плечо.
— Вы тогда уже считали заключение неправильным?
— Я считал его быстрым.
Очень знакомая разница.
— Что вы увидели?
— Ничего такого, что мог доказать. Край. Трещину. След возле кромки. Тогда вашего нынешнего поля не было.
— След какой?
— Поверхностный.
Я положила карандаш.
— Один или два?
Он посмотрел внимательнее.
— Тогда я видел один длиннее и рядом короткий. Почему?
Не ответила.
— Дальше.
— Потом принес осколок на Терран.
— Кому?
Савер смотрел прямо на меня.
— Вам.
Вот.
Ночная контора вдруг стала слишком маленькой для одного старого свертка.
— Вместе с журналами первой печи?