— Потом вы три дня работали здесь.
— Да.
— Повторная комиссия уже существовала.
— Да.
— И опять не сказали.
Савер несколько секунд молчал.
— Нет хорошего ответа.
— Мне не нужен хороший.
— Тогда простой. Я видел, что у Роя есть три фрагмента. Знал, что вы уже таскаете по комиссиям целые панели, журналы и половину старого архива. Решил, мой кусок ничего не добавит. А еще не хотел признавать, что пять месяцев держу у себя вещь, которую должен был отдать раньше.
Вот.
Нормальный человек.
Не функция расследования, которая появляется ровно в нужной главе.
Человек, которому собственная гордость стоила пяти месяцев молчания.
— А сегодня?
— Сегодня увидел ваше имя в уведомлении и понял одну очень неприятную вещь.
— Какую?
— Если я оставлю кусок у себя только потому, что не хочу вам помогать, я делаю то же, за что пять месяцев считаю вас трусихой.
Я не ожидала именно этого.
— Поздравляю.
— С чем?
— Теперь вы тоже умеете злиться на себя.
— Всегда умел. Просто не показывал.
Ночной старший у двери кашлянул.
Мы оба посмотрели на него.
— Простите, — сказал он. — Мне дальше быть свидетелем?
— Да.
— Тогда я здесь.
Очень правильный человек.
Я дописала время передачи.
Потом спросила Савера:
— Вы готовы повторить все это комиссии под запись?
— Готов.
— Включая то, что принесли осколок Найле Терран пять месяцев назад, а она не стала смотреть?
Он не отвел взгляда.
— Особенно это.
— Хорошо.
— Вы понимаете, что это вам не поможет?
— Я не прошу помогать мне.
— Уже лучше.
Я взяла чистую небольшую коробку из шкафа для входящих образцов. Савер сам положил внутрь сверток. Не разворачивал.
На крышке написала:
«Получено от Савера Лорка. Предположительно фрагмент стекла западной галереи после первого разрушения. Происхождение пока подтверждено только заявлением передавшего. Не вскрывать до регистрации и решения повторной комиссии».
Ночной старший расписался как свидетель передачи.
Савер тоже.
Потом я поставила собственную подпись и закрыла коробку двумя контрольными полосками.
— Оставите здесь? — спросил он.
— В отдельном шкафу. Не с комиссионными фрагментами.
— Почему?
— Потому что у тех одна история хранения, у этого другая.
— Даже если завтра выяснится, что он от той же панели?
— Тогда завтра это и запишем.
Он встал.
— Рой будет ругаться.
— На кого?
— Сначала на меня.
— Потом?
— На вас. За то, что приняли ночью.
— Не открывала.
— Это его не остановит.
Я почти улыбнулась.
— Во сколько придете завтра?
— Зачем?
— Повторить показания.
— Вы уже решили, что комиссия приедет?
— Я утром сообщу о новом материале. Решат они.
— Тогда зачем мне приезжать заранее?