— Чтобы не искать вас по литейному кварталу, если решат сразу.
Он подумал.
— В восемь.
— В девять.
— Я работаю.
— Я тоже.
— Именно поэтому в восемь.
Очень плохой человек.
— В восемь тридцать.
— Хорошо.
— Сегодня можно.
Савер посмотрел на меня так, словно пытался понять, что именно ему разрешили.
Потом махнул рукой.
— Рой вас испортил.
— Взаимно.
Он дошел до двери.
Я остановила:
— Савер.
— Что еще?
— Спасибо, что принесли.
Он не ответил сразу.
— Не благодарите пока. Вы еще не знаете, что там.
— Знаю. Один осколок.
— Вот и держитесь этой версии.
Он ушел.
Ночной старший проводил его до малых ворот. Я заперла коробку в нижнем отделении отдельного шкафа, ключ забрала с собой.
Только после этого вспомнила, что собиралась домой.
В коридоре меня снова догнал ночной старший.
На этот раз у него не было комиссии.
Маленький конверт.
Без номера.
Я узнала почерк на имени раньше, чем взяла.
— Керн?
— Их посыльный принес несколько минут назад. Сказал личное.
Вот и ответ, которого я не ждала сегодня.
Внутри было две строки.
«Понял. Сегодня не приеду.
Я тоже хочу вас видеть».
Ни договора.
Ни вопроса, когда именно.
Даже подпись оказалась почти лишней.
Я сложила лист и убрала в сумку рядом с личным отделением, где уже лежали предыдущие записки Эрваста.
Не стала отвечать ночью.
Не потому, что не хотела.
Сегодня я уже сказала правду вовремя.
Он тоже.
Этого хватало до утра.
Домой добралась после десяти и впервые за последние сутки легла с мыслью не о пустой третьей печи.
Об одном закрытом ящике.
Утром я приехала в восемь двенадцать.
Савер уже стоял у ворот.
— Вы сказали восемь тридцать.
— Я сказал восемь.
— Мы договорились.
— Вы договорились.
Левес, открывавший входящую книгу, посмотрел на нас обоих.
— Мне записывать господина Лорка как посетителя?
— Да.
— Цель?
Савер ответил:
— Принес старый кусок стекла и теперь жалею.
Левес поднял карандаш.
— Так и писать?
— Нет, — сказала я. — «По материалам повторной комиссии».
— Значительно скучнее.
— Именно.
Мирта пришла почти одновременно со мной. Я показала ей ночную запись передачи и отдельный шкаф.
Она прочитала.
Потом посмотрела на Савера.
— Пять месяцев?
— Доброе утро вам тоже.
— Это не ответ.
— Пять.
— И вы решили принести именно после того, как я наконец разложила все комиссионные материалы по нормальным папкам.
— Я не знал про ваши папки.
— Теперь знаете.
Очень быстро стало понятно, почему Савер никогда не работал счетоводом.
Мирта зарегистрировала ночную передачу отдельным входящим номером, не присваивая самому стеклу комиссионный статус.
— До решения комиссии не вскрываем, — сказала она.
Савер посмотрел на меня.