— Он цел?
— Да.
— Из той партии?
— Маркировка совпадает.
Келан уже подошел ближе.
Эрваст посмотрел на него.
— Господин Рой, сможете подтвердить заводское клеймо?
— Смогу.
— Тогда откроем здесь.
Я остановила рабочих.
— В сортировочной.
Эрваст посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что там нормальные стойки и свет. Если вы пять месяцев хранили единственную целую панель, которая может оказаться важной, не будем ставить ее посреди двора.
— Разумно.
Мы перенесли ящик внутрь.
Бран принес инструмент.
Келан сам снял крышку.
Внутри находилась толстая панель, уложенная между мягкими прокладками.
Та самая толщина.
Почти бесцветное стекло.
Размер совпадал с вокзальной партией.
Келан первым проверил нижний угол.
— Наша.
— Номер? — спросила я.
Он прочитал.
Я нашла его в старой ведомости.
Партия та же.
Период тот же.
Одна из четырех секций, которые Ретар якобы проверял в тот вечер.
— Вы уверены, что это именно четвертая? — спросила я Эрваста.
— По монтажному журналу этот номер стоял в сохранившейся секции.
— И после аварии его сняли.
— Да.
— Проверяли тогда?
— Комиссия осматривала часть снятых панелей. Этот лист в перечень испытанных не вошел.
Очень удобно.
Но не подозрительно само по себе.
После трех разрушений у комиссии имелось много стекла.
— Ставим вертикально, — сказала я.
Келан и двое работников Эрваста подняли панель на стойку.
Я подошла к нижнему левому углу.
Заводская кромка.
Клеймо.
Никакого крупного скола.
— Свет ближе.
Норем переставил светильник.
Я наклонилась.
Сначала ничего.
Потом изменила угол.
И увидела тонкую линию.
— Келан.
Он подошел.
— Здесь.
Мастер посмотрел.
Провел ногтем рядом, не касаясь самой отметки.
— Есть.
Эрваст оказался с другой стороны.
— Что?
— Повреждение.
Он подошел ближе.
Линия была короткой.
Похожей на те, что мы видели на разрушенных фрагментах.
Но находилась не на самом краю.
Чуть дальше.
Эрваст спросил:
— Может быть следом хранения?
— Может, — ответила я.
Келан покачал головой.
— Слишком ровная.
— Ровность ничего не доказывает.
Я взяла лупу Келана.
Линия начиналась на поверхности и не доходила до кромки совсем немного.
Если бы такой надрез оказался на самом краю, именно там возникла бы опасная концентрация напряжения.
Но здесь стекло выдержало.
Не потому, что его не трогали.
Потому что повреждение сделали в неправильном месте.
Я выпрямилась.
Эрваст ждал.
— Три разрушившиеся панели имели надрез у кромки, — сказала я. — Эта получила очень похожую линию, но до края она не дошла.
— Поэтому не разрушилась?
— Это версия.
— Насколько сильная?
— Сильнее, чем утром.
Келан показал на отметку.
— Если человек хотел ослабить край, здесь он промахнулся.