Тридцать — Вейрену.
Несколько нормальных листов оставались свободными.
Часть уйдет на раскрой.
Два листа забракуем.
Один Норем испортил при слишком ранней вытяжке.
Никакого состояния.
Даже рядом не стояло.
Но люди получили еще часть заработанного.
Мы купили топливо.
Появился следующий заказ.
А первая печь снова работала не ради того, чтобы не остыть.
Она работала потому, что ее продукцию ждали.
Мне хотелось задержаться возле готового стекла дольше.
Не стала.
В отдельной стойке лежала контрольная пластина для Эрваста.
У нее имелась совсем другая задача.
Келан принес журнал.
— Если начинаем вторую пробу, надо решать состав.
Я назвала границу велита, которую услышала на терминале.
Он сразу спросил:
— Откуда?
— Керн.
— Это выше нашей обычной доли.
— Знаю.
— И ниже тех составов, которые становятся совсем хрупкими.
— Именно.
Он посмотрел на меня.
— Значит, хотите встать между?
— Хочу поставить две пробы ниже опасной границы. Не рядом с ней. Сначала небольшое увеличение, потом посмотрим.
— А третья?
— Пока не ставим.
— У вас осталось меньше недели.
— Поэтому не собираюсь тратить сырье на три одинаково плохих результата.
Келан открыл журнал.
— Какую долю в первой измененной?
Я назвала.
Он подумал.
— Сварится.
— Уверены?
— Да.
— Хрупкость?
— Больше обычной не должна быть заметна. Но это по старому опыту.
— Значит, проверим.
Норем появился в дверях.
— Я веду горшок?
Келан посмотрел на него.
— Да.
Парень явно обрадовался, но сдержался.
— А лист?
— Если горшок пройдет нормально, тянуть будешь вместе со мной.
Вот это было для него важнее.
— Большой?
— Малый опытный.
Норем кивнул.
Не спорил.
Кажется, утренний брак все-таки сделал то, чего Келан ждал четыре года.
— Мирта, — сказала я, — новый номер пробы. Отдельно записываем измененную долю велита.
Она приготовила журнал.
Работа началась.
Я уже собиралась вернуться в контору к чертежам западной галереи, когда возле ворот раздался голос Брана.
— Госпожа Терран!
За сегодняшний день меня звали слишком часто, чтобы каждый раз ждать хороших новостей.
Во двор въехала карета Кернского дома.
Из нее вышел Эрваст.
Лично.
Келан посмотрел на меня.
— Вы вроде виделись днем.
— Виделись.
— Он забыл что-то сказать?
— Не знаю.
Эрваст направился прямо к нам.
В руках ничего не было.
Зато двое работников транспортного дома несли за ним длинный деревянный ящик.
Я сразу поняла.
Четвертая панель.
— Нашли, — сказала я.
— Нашли.
— Где была?
— На архивном складе. Ящик поставили в секцию снятых рам вместо стекольных образцов.
— Ошибка?
— Похоже.
— Пять месяцев никто не заметил?
— Никому не требовалось искать именно этот лист.
Справедливо.