Наконец-то все они были в его руках!

Распахнув крылья, ворон взмыл над воинами и, ухватившись за одну из струн Первого, соскользнул по ней вниз. Мгновенно возникнув позади двух молодых копейщиков, он с легкостью снес сразу обоим противникам головы. Потом снова взмыл к небу, ускользая из-под атаки золотого, и ударил в группу подоспевших мечников огненным потоком. Те полыхнули, как сухая листва, с надрывными воплями превращаясь в спекшиеся черные силуэты.

— Ты сдохнешь! Сдохнешь, как бешеный пес!.. — прокричал золотой, метнувшись к Эшу с клинками в руках. Уклонившись от выпада, ворон обернулся к очередному возникшему за спиной противнику и вырвал содержимое его брюха себе под ноги, на снег.

Когда кроме командира поблизости никого из живых не осталось, Эш выпрямился повернулся к противнику.

— Все мы сдохнем, как бешеные псы, — сказал он. — Вопрос только, когда. Ты, например, умрешь прямо сейчас...

Ворон развел руки в стороны, и по его когтям заискрила энергия. Взглянув в злобные глаза акадоносца, Эш метнулся к нему и, поднырнув под удар мечом, попытался воткнуть когти в бок противнику, желая сразу же применить навык освежевания.

Но когти только скользнули по изрисованной символами коже, как по стеклу. Лицо золотого исказилось, и он, подпрыгнув, с яростным воплем занес над головой Эша свои призрачные клинки.

И в этот раз ворон уклоняться не стал. Напротив, он рванулся навстречу воину, убрал когти и с размаху вогнал свой кулак прямо в разинутый рот.

Зубы золотого затрещали под натиском кулака, усиленного энергией духа. Эш чувствовал, как они впились ему в руку, раздирая плоть до кости. Кровь хлынула в горло врагу. Глаза воина стали обычными человеческими, круглыми от ужаса и боли.

— И вот теперь — конец! — проговорил Эш, выпуская на израненной руке когти — длинные и острые, как клинки. Они прошили глотку воина изнутри насквозь. Ворон рванул руку на себя — и золотой с хрипом и стоном упал перед ним на колени, изрыгая кровавый фонтан.

— Вот так, на коленях, скоро будете стоять вы все, — проговорил Эш, крепко хватая своего противника за волосы и не давая ему упасть. — Потому что мы, наконец, сумели с колен подняться!

Последним ударом Эш отсек золотому голову.

Тело поверженного золотого безвольно упало на снег.

Мерцание тумана тут же заметно померкло. И гигантские туры, рыси, олени и тигры бросились через ослабевшую преграду к стене. Лезвия по-прежнему ранили их, но убить уже не могли.

Двое вояк, только что подскочившие к месту поединка с мечами наголо, в ужасе отпрянули от ворона. Обернувшись, Эш вперил в них свой тяжелый взгляд, точно придавив обоих мраморной плитой. Те замерли в невольном оцепенении, а ворон, неспешно наклонившись к своей добыче, положил руку на стигму и вобрал ее всю, наполняясь такой мощью, какой до сих пор он представить себе не мог.