Дарий не услышал, как отпирали двери темницы.

Он смог открыть глаза только после очередного тычка древком копья.

Над ним склонился один из красногрудых воинов — еще совсем молодой, с веснушками на носу и светлыми волосами. Юноша изо всех сил пытался придать своему лицу как можно больше значимости и серьезности, но получалось плохо.

Воин явно нервничал.

— Господин Руфин требует вас к себе, — сказал он.

— Ну, раз требует — надо сходить, — с усмешкой проговорил Дар, поднимаясь на онемевшие ноги с промерзшего каменного пола.

— А вы... Вы меня не узнаете? — нерешительно спросил вдруг юноша.

— Нет, — ответил Дар, растирая ладони. — А должен?

— Я — Рус. Вы меня не помните?..

— Рус?.. — удивленно отозвался Дарий, уставившись на юношу во все глаза. — Конечно помню!.. Ну ничего себе!

Мальчишка Рус был бедным родственником по линии матери, которого отец сначала привез в замок из жалости, а потом будто бы вовсе забыл о нем. И в итоге паренек рос, как дикое дерево, где-то между статусом члена семьи и прислугой — не раб, но и не господин.

— Да, это я, — растерянно улыбнулся юноша.

— Подумать только...

— Много лет прошло, господин... — Рус запнулся, чувствуя, что говорит что-то не то. Но быстро сообразить, как же ему называть теперь Дария, он никак не мог.

— Лучше на «ты» и просто по имени, — с улыбкой подсказал Дарий. — И мне кажется, именно так ты должен был называть меня с самого начала. Без всех этих «господинов».

— Наверное, так действительно было бы лучше, — согласился Рус. И, покосившись на двери, негромко проговорил:

— Я рад, что вы живы. Из всей семьи вы всегда были самым добрым ко мне.

Улыбка Дария стала грустной.

— Спасибо, — ответил он, приободряюще касаясь плеча Руса, как когда-то в его детстве. — И раз уж ты вспомнил о наших родственных связях, я рискну спросить: что творилось сегодня ночью в городе?

— Зачищали сопротивленцев и еретиков, — без запинки ответил Рус. — Восемьдесят четыре казни. Стражники, горожане.

— И женщины?..

— Женщин пока не трогали. Десяток самых говорливых повесят сегодня в полдень, показательно, чтобы другим неповадно было. А, только одну вчера посадили на кол — когда ее мужа повели на казнь, она кинулась с ножом на одного из наших.

— Ясно, — упавшим голосом проговорил Дарий. — А про меченых тринадцатой акадой ничего не слышал?

— Их держат в кованых ящиках, но где — я не знаю.

— Они живые?.. — удивился Дар.

— Вроде да, — неуверенно ответил Рус.

— Комендант крепости?..

— Четвертовали.

— Городской совет?

— Четвертуют сегодня. Всех, кроме господина Атлея, он помилован за раскаяние.