Офицер медленно приподнял меч за рукоять так, чтобы лезвие выдвинулось из ножен на полсантиметра. Бессмысленный, пафосный, даже умилительный жест.

— Не делай глупостей, Степан.

Я покачал головой и молча пошёл прямо. Просочился через них, как вода через сложенную без раствора каменную плотину.

И к чему эти фразы? Что значит «не делай глупостей»? Я просто иду куда хочу. Или глупость в их понимании есть непослушание? Так я и не послушник их старейшин.

— Если бы старейшины всерьёз хотели меня остановить — они бы прислали реальные силы, — решил бросить я напоследок.

За спиной осталась только сдержанная тишина. Я не оборачивался. Вёл Элиаса дальше.

* * *

Солнце ещё не взошло, но уже светало на горизонте. Летняя утренняя прохлада обволакивала нас. От лошадиных ноздрей исходил пар. Капельки росы на траве отливали серым, будто ртуть.

Мы ехали всю ночь, связанный Элиас даже умудрился похрапеть два часа. Лошадь шла ровно, но сильно устала — чувствовалось по её дыханию и всё более тяжёлым шагам.

Маг вёл себя примерно и к моему удовлетворению помалкивал. Элиас будто смирился с ролью пленника. Он, как те три воина, посланных старейшинами, прекрасно понимал, что выкрутасы в моём присутствии бессмысленны. Куда-то бежать, сопротивляться, кричать… Всё это не работает, когда у твоего пленителя одна только сила находится в двадцати восьми баллах. Пускай даже система и заблокирована сейчас чёртовым божком…

Спать не хотелось, тело лишь слегка начинало гудеть от усталости — выносливость у меня похлеще, чем у лошади, пусть я и не на её месте, но мог бы идти дальше пешком. Просто не хочу тащить на себе мага.

Живот вопреки моему запасу прочности подсказывал, что пора бы что-нибудь пожевать. И лошади нужен отдых. Элиаса тоже, по-человечески, надо было накормить.

Недалеко от дороги, чуть в стороне, нашёлся подходящий участок: разросшийся кустарник, старая ель, мох.

Я спешился, привязал лошадь, быстро развёл костёр. Пока огонь трещал, поедая сухое дерево, вытащил из седельной сумки вяленое мясо, лепёшки, бурдюк с водой.

И тут впервые за всё утро или даже весь наш путь заговорил Элиас:

— Куда мы едем? Не к королю ведь, верно?

Я мельком взглянул на него. Он сидел на коряге и смотрел в огонь, руки связаны спереди, голова опущена, как у человека, который слишком многое понял всего за несколько дней.

— Почему ты так решил? — спросил я.

Он хмыкнул и пожал плечами:

— Тебе некого выменять у короля. А меня Его Величество всё равно бы не приняли обратно. Таких, как я у него десятки. Средний ранг, без протекции. Может только попытать, чтобы узнать, что я видел… Так зачем тебе это?