Сотрудники редакции наперебой рассказывают милиции про нанесённый ущерб. Они взволнованы, и это понятно. Любая кража, это серьёзный шок. Посторонний и недобрый человек вторгся в личное пространство, трогал вещи, хватал их своими грязными ручищами, даже если потом оставил их на месте.

После этого люди чувствуют себя незащищёнными, словно подверглись физическому насилию. Одни компенсируют свой страх громким голосом и агрессивной жестикуляцией, другие испуганы и подавлены.

— Что ещё пропало, граждане?

— Подстаканник пропал. Наградной! За двадцать лет трудовой деятельности!

— Вот негодяй, на святое покусился.

— Да вот же он, подстаканник ваш!

— Вот сволочь!

— Ой, и ложечка моя нашлась!

Подосинкина сидит на ступеньке крыльца. Энергии в ней, как в марионетке, которой обрезали все верёвочки. Слишком часто в последнее время на её хрупкие плечи обрушиваются удары судьбы.

Вокруг редакции собирается толпа. Народу скучно, а это даже интереснее, чем футбол по радио. Версии выдвигают две. В одной фигурирует беглый заключённый, из колонии, которая находится в соседнем районе. В другой, некий турист, отбившийся от группы в поисках алкоголя. Поверить в то, что подобное мог провернуть кто-то из местных, общественность не может.

Все местные жители отличались кристальной честностью, а ещё знали, что в редакции совсем нечего брать. Пришлый же мог принять приземистое здание в темноте за продовольственный магазин. Зачем ночью лезть в продовольственный, не уточнялось. И так понятно, что за водкой.

— Получается, ничего не пропало? — подводит итог Грибов.

— Да…

— Вроде всё на месте...

— Яблоки мои пропали, одни огрызки остались! — Уколов сверкает стёклами очков.

Грибов с облегчением захлопывает папку. "На "нет" и суда нет", читается у него на лице.

— Минуту, товарищ капитан, — говорю. — кое-что посмотреть надо.

— Где посмотреть? — капитан идёт за мной.

Веду его в лабораторию. За мной, чуть ли не наступая на пятки, идёт Подосинкина. Следом все остальные.

— Коробка была, —показываю в угол комнаты, — большая, картонная. С аппаратурой.

— С какой аппаратурой? — капитан похож на охотничьего пса, взявшего след.

— Какая коробка?! — у няши округляются глаза. — Альберт, что ты несёшь?!

— Марина Викторовна, — подчеркнуто, соблюдаю субординацию, — вы сами сказали, что тысячу лет сюда не заглядывали. Вчера тут вся комната была завалена хламом. Вот под ним коробка и нашлась.

— Молодой человек, а вы тут чем занимаетесь? — уточняет Грибов.

— Так он фотограф! — радостно вклинивается Степанов, — работает он тут!