— Сергей Игнатич, приветствую! — Комаров жмёт руку капитану, игнорируя остальных.

— Здравствуйте-здравствуйте

Мне приходится освободить для капитана его кресло. Пользуясь моментом, усаживаюсь рядом, так что Комаров и няша оказываются у нас, как под перекрёстным допросом.

— Серьёзный ущерб нанесён? — Комаров сердито зыркает на няшу.

— Это и пытаемся выяснить, — объясняет Грибов, — вот Альберт говорит, у вас список имущества редакции есть.

— Вы мне вчера показывали, — говорю, — ещё предлагали поискать получше… Я и поискал.

Своим крысиным инстинктом Комаров чует подвох, но пока не понимает, в чём он.

— Что поискал? — щурит он глазки.

— Имущество. В лаборатории. Большая такая картонная коробка. Уверен, что в ней всё было в точности, как вы сказали, — говорю медленно, буквально по слогам, чтобы до Комарова дошло каждое слово, — жаль, что я внутри не рассмотрел. А сегодня ночью украли её. Вот товарищу капитану список нужен, чтобы знать, что искать. Тот самый, который вы мне показывали.

— Как украли?! — Комаров таращит глаза.

— Влез какой-то негодяй, — говорит Грибов, — представляте, ничего не взял, а оборудование упёр.

Глазки у Комарова бегают. Он не хуже меня знает, что никакой аппаратуры в редакции не было. Понятия не имею, кто и когда приделал к ней ноги. Бывший фотограф взял себе как премию к увольнению. Бывший главный редактор допустил расхищение фондов, или сам товарищ Комаров приложил руку к загадочному исчезновению.

То ли Подосинкина сама поставила подпись по наивности и невнимательности. То ли закорючка на бумаге не имеет к ней никакого отношения, и её дорисовали другой рукой.

Оборудования нет, а няша-редактор есть. Никто не стал бы выяснять, куда оно на самом деле пропало. Разбазаривание. Халатность. Виноватый под рукой. Белокурая редакторша должна была стать "козочкой отпущения", если вдруг вопрос всплывёт.

Теперь к делу подключается милиция. А вдруг будет копать? А вдруг что-то найдёт? Пользы от этого товарищу Комарову никакой, а вот вред может и появиться.

— Есть надежда что-то отыскать? —небрежно интересуется Комаров, — такие дела быстро раскрываются?

— Обнадёживать не буду, — вздыхает Грибов, — опросим людей… снимем отпечатки пальцев с рамы и со стакана… отправим ориентировки в комиссионные магазины. Если техника на балансе, то должен быть инвентарный номер. Его не так легко свести. Проверим… уточним…

— Парень ошибся, — решается Комаров, — не было там никакой техники. Хлам один. Всю технику из фотолаборатории списали.

— А опись? — удивляется Грибов.

— Это и был акт списания, — юлит Комаров, — я вчера на заголовок не посмотрел. После уже обратил внимание, но парень умчался уже. Эх, молодёжь!