— То есть списали и не выкинули? — уточняю.

— Именно! — радуется Комаров. — Поэтому товарищ Молчанов и отдал распоряжение о покупке нового оборудования. Зачем бы покупать новое, если было старое?!

— Логично, — хмыкает капитан. — Значит, ничего не пропало?

— Значит, нет, — я опережаю Комарова, — кто-то просто мусор за нас вынес.

На лице у милиционера явное облегчение. Сразу такую кучу дел с плеч.

— Ну, тогда не смею вас больше отвлекать от дел, — говорит он. — Марина Викторовна!

Подосинкина замирает в дверях.

— Вы проследите за сотрудниками, — напутствует Грибов, — пусть они окна за собой закрывают. А то в следующий раз Вас украдёт кто-нибудь, а они не заметят.

При этих словах младлей Степанов неожиданно краснеет, как рак.

* * *

— Нам надо поговорить, — заявляет Подосинкина, едва мы выходим из отделения.

— Пошли, — я разворачиваюсь и шагаю в сторону речки.

Мне при этом разговоре свидетели не нужны. Няша топает за мной и упрямо молчит. Мы подходим к мосту. Слева от него красивая лодочная пристань с деревянными перилами. По случаю раннего часа, здесь пусто.

— Альберт, — ноздри точёного носика Подосинкиной раздуваются от гнева, — скажи честно, ты что, действительно что -то украл?!

— Ни в коем случае, — ухмыляюсь, — всё украдено до нас!

Эта фраза из старого фильма и подала мне идею. Вчера, когда Комаров достал бумагу, я понял, что Подосинкину хотят подставить.

Хотя она уже исчерпала лимит спасения своей прекрасной попы от жизненных невзгод, я решил "вписаться" ещё один раз. Няша полностью устраивала меня как главный редактор. Ждать, пока назначат нового, означало терять кучу времени. И не факт, что я с ним сработаюсь. А вот с блондинкой — наверняка.

Плюс, вопрос с оборудованием зависнет тоже на неопределённый период. Было заманчиво получить деньги обратно, а техникой продолжать пользоваться. Только Комаров этому отчаянно сопротивлялся.

Вчера, после визита в райком, я вернулся в редакцию. Заглянул в лабораторию и поднял шпингалеты на обоих оконных фрамугах. После провернул в замке ключ туда и обратно и оставил с чистой совестью на гвоздике.

Ночной Берёзов был тёмным и безлюдным. Я дождался трёх часов, потом залез в окно лаборатории. Свою "добычу" я набирал наугад, а с коньяком и яблоками просто повезло. На всякий случай я закрыл окно, через которое проник внутрь, и вместо этого распахнул створки в комнате, где стояли четыре рабочих стола.

Больше всего я боялся, что кто-нибудь хозяйственный прихватит узел с "добычей", пока его не найдёт няша. Но всё обошлось, или законопослушность местных оказалась на высоте.