— А что ж вы ягодки не покушали? — удивляется она. —Угощайтесь.

А мы то, как истинные комсомольцы в кузове слюни глотали от соблазна. Продавщица накручивает нам два кулька из газеты и щедро насыпает туда огромные бордовые клубничины.

— Если что, — говорит водитель, — я отсюда в два стартую. После этого тут всё равно никакой торговли.

Он подмигивает девушке, и та с готовностью хихикает. Видимо, они уже о чём-то сговорились на этот срок, и назад водитель снова поедет не один.

— По рукам, говорю.

Два часа по моим планам, это впритирочку. Но синица в руках лучше журавля в небе. Тем более что водитель доставил нас шустро. Ещё только девять утра.

Не спеша идём по мощёной брусчаткой улице. Не зря говорят "булыжник — орудие пролетариата". Такой выковырять и запустить, мало не покажется. Перед зданием местного райкома растут голубые ели. Деревья особые, привилегированные.

Слышал я историю про одного придурка, который такую ель себе на новый год спилил. Посадили, причём по политической статье.

Клубника крупная как петушиный гребень и очень сладкая. Предлагаю где-нибудь помыть ей. Женька смотрит на меня, как на сумасшедшего.

—Ты что, она же с веточки…

"Универмаг" оказывается закрытым. На расписании значится с десяти до восьми. Придётся почти час по городу шататься.

Женька тянет меня к автомату с газированной водой. Кидает три копейки и стакан с шипением наполняется сладкой жидкостью с сиропом. Я ополаскиваю свой водой из фонтанчика. Про микробы здесь или не слышали, или те советских людей боятся и на них не напрыгивают.

Решительно бросаю монетку и пробую. Сироп сладкий, пахнет грушей и очень хорошо утоляет жажду. Банально звучит, но мой нос настолько привык к химическим красителям и отдушкам, что здесь просто наслаждается. Небось этот сироп делался из самых настоящих груш с самым настоящим сахаром. Обалдеть.

От нечего делать доходим до хлебозавода и покупаем в ларьке у входа свежайший батон за тринадцать копеек и шагаем по улице, откусывая от него по очереди.

Наконец, двери магазина открываются. Мы проходим через отделы одежды и обуви, поднимаемся на второй этаж и утыкаемся в свою цель. Отдел кино-фото совмещён с канцелярскими товарами. По одной стене лежат альбомы, тетради, ручки и цветные карандаши.

По другую расставлены упаковки фотобумаги, пачки проявителя и фиксажа. Кюветы для проявки, катушки. На полке вижу фотоувеличитель УПА, похожий своей странной формой на гиперболоид инженера Гарина.

И, конечно, есть плёнка. Даже разных видов. Только весь наш энтузиазм разбивается о табличку "Ушла на склад".