Но также я был согласен с Тарасом: каждый имеет право выбора. И право это священно. Нельзя его нарушать никакими запретами или даже уговорами.

Не избегнешь ты доли кровавой

Что земным предназначила твердь.

Но молчи! Несравненное право

Самому выбирать свою смерть.

Поэт, создатель маны, был прав. Выбрать смерть — это право, не привилегия. Нельзя никому в нём отказывать.

Из чёрного микроавтобуса неторопливо вылезли восемь фигур.

Стригои, — тут же определил я. — И чертовски сильные.

Они все направлялись к нам.

— Это те, о ком ты говорил? — спросил я Тараса. — Стригои города Питера?

— Это моя семья, — без обычной своей улыбки кивнул древний стригой. — Прошу любить и жаловать.

А я рассматривал приближающихся существ без всякого стеснения. Я принадлежу к их виду. Я один из них. Интересно: почему я этого не чувствую?..

Три женщины и пятеро мужчин. Когда они шли, единой группой — полы плащей разлетаются от дуновений невидимого ветра, волосы трепещут за спинами, глаза сверкают мрачно и загадочно, — я решил, что хорошо бы им сниматься в рекламе. Стильной одежды, стильных драгоценностей, стильных тачек…

Чем они занимаются? — хотел спросить я у Тараса, но ответ и так был очевиден. Эти существа предназначены для того, чтобы выглядеть круто — и больше ни для чего…

Возможно, я немного ёрничаю. Вполне вероятно, это зависть — ведь я на их фоне смотрюсь невзрачным подростком с острым комплексом неполноценности.

Или мандраж. Ведь в их компании, вполне вероятно, мне предстоит умереть.

Среди стригоев была чернокожая пара — высоченный негр с собранными на макушке дредами и его сестра-близнец, с такой же непроницаемо-чёрной кожей, правильными чертами лица и роскошной афро-причёской. К этому великолепию прилагались чёрные кожаные плащи и длинные мечи-катаны.

Трое подростков вполне славянской внешности — курносые носы, пшеничные кудри — эти были вооружены булавами и автоматами Калашникова. Трое из ларца, одинаковы с лица… — пришли на ум слова сказки. Судя по возрасту, сказка могла быть сложена именно про них.

Пара, похожая на эльфов — как их описывает Толкиен. Они словно сошли со страниц книги: длинные белые волосы заплетены в сложные косички, плотный кожаный доспех, украшенный кусочками меха и серебряными цепочками, выглядит так, словно его собрал известный кутюрье.

И ещё одна девушка. Неуловимо похожая на Аллегру — издалека я бы их спутал. — Она подошла к Тарасу, по-хозяйски положила руку ему на плечо и улыбнулась. Узкие длинные глаза, высокие скулы, бледная кожа с благородным лимонным оттенком.

— Познакомьтесь, ребята, — пригласил Тарас. — Это Цилинь. Моя вечная любовь.