— Первый вопрос, — сказал шеф ледяным, как снежная лавина, тоном. — Когда это вы успели перейти на «ты»?
— Ревнуешь, — улыбнулся Тарас. — Не беспокойся, Сашхен, я не уведу у тебя ученика. Просто дам несколько советов.
Я не сразу понял, что «Сашхен» относится не ко мне, а к шефу.
— Хорошо, — Алекс заметно расслабился. — Тогда ещё вопрос: зачем ты просил официальной встречи? И почему не пришел сразу ко мне?
— Ну, это уже два вопроса, — нравился мне Тарас всё больше. Он говорил дружелюбно, не выпячивая свою «инаковость» — как это делал, например, Фёдор Михайлович. — Отвечаю на второй: ты забыл, что отозвал приглашение посещать твой дом? А значит, мне пришлось изыскивать иной способ увидеться. А на первый, мон шер ами, я полагаю, ты уже и так знаешь ответ.
Голос древнего стригоя вдруг сделался мягким, словно он говорил с близким и дорогим человеком.
— Я бы всё же предпочёл, чтобы твоё желание было озвучено, — деревянно сказал Алекс.
— Я пришел помочь тебе освободиться, — и Тарас опять улыбнулся.
Но теперь его клыки сверкали во всей красе: белые, длинные и острые.
Глава 21
Я думал, Алекс откажется. Уж такой он, мой шеф: первым спешит на помощь другим, но из своих неприятностей предпочитает выпутываться сам.
Но он не успел ничего сказать.
Рядом с нами, буквально в полуметре, затормозил чёрный «Порш». Дверцы его распахнулись одновременно, по ушам ударил плотный бит. Из внедорожника вывалилась толпа стригоев. Их было шестеро, и все они были пьяны в стельку.
Это было необычно. Насколько я понимаю, метаболизм стригоев не приспособлен перерабатывать алкалоиды. Во всяком случае у меня ни разу не получилось напиться. Но эти шестеро вели себя, как пьяные: корчили рожи, шатались, неловко взмахивая руками, издавали громкие вопли, цеплялись друг за друга и громко ржали.
— Боже, ну и пошлятина, — Тарас закатил глаза. — Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки — никогда.
Стригои были одеты сплошь в чёрное. На груди у них покачивались дутые золотые цепи, глаза прикрывали чёрные очки.
Самый высокий из них, с чёрной чёлкой, спадающей на глаза, рисуясь подошел к Хаму и постучал в окошко.
Алекс демонстративно медленно приспустил стекло.
— Чем обязан, милостивый государь?
Стригой выдохнул, и салон Хама наполнил запах свежей крови. Я поморщился, Тарас демонстративно зажал нос.
— Мы… ик… от Мастера, — тон его был развязным, мерзкая ухмылочка — фамильярной. — Хотим предпрдить… — стригой покачнулся. — Ты не должн общаться с этой мразью.
— О ком идёт речь? — холодно осведомился шеф.
— Об этм, — стригой презрительно ткнул пальцем в Тараса.