Удар был силён. Меня словно припечатало тараном, воздух рванулся из лёгких, в голове помутилось.
Встряхивая головой, я очень осторожно поднялся на ноги, и посмотрел на шефа. Это не сон? Не бред сумасшедшего? Мы с Алексом теперь принадлежим этому мерзавцу? Нет, не верю. Должен, обязательно должен быть выход!
— Дурак! — вопль раздался неожиданно. Исходил он от Ефима Демидова. Очнувшись от ступора, тот наскакивал своей коляской на Алекса и вопил: — Почему ты не убил его, когда была такая возможность! Ты должен, должен был это сделать, и тогда всё было бы хорошо!..
Граф расхохотался. Он смеялся долго, с большим вкусом, запрокинув голову к куполу цирка. Успокоившись, он повернулся к нам.
— Так вот в чём заключался ваш план, — он похлопал директора цирка по щеке. Хлопки, правда, больше напоминали пощечины… — Вот почему вы так легко отдали мне труппу. Вы надеялись на своего друга! Ай-да Давыдов, ай-да молодец. Вы взяли у меня деньги в обмен на цирк, но надеялись, что привлекая господина Голема, дознавателя, обрекаете меня на смерть! Довольно изобретательно, я согласен: деньги в конечном итоге остаются у вас, потому что со смертью одной из сторон договор автоматически аннулируется, — стригой повернулся к Алексу. — Ваш друг подставил вас дважды, дорогой Александр Сергеевич. Первый раз — когда сделал вас орудием убийства, а второй — когда официально оформил на работу в цирке — зная, что через несколько дней его собственность перейдёт в чужие руки.
— Что-то здесь не сходится, — подал голос шеф. — Если вы заранее знали, что мы с напарником попадём к вам в руки, зачем было приглашать нас в гости? Зачем было предлагать сделку? Зачем вообще весь этот балаган? Вы ведь сильно рисковали, граф. Я ведь действительно мог вас убить.
И опять граф смеялся, как младенец.
— Ах, Александр Сергеевич, — он покачал головой, словно осуждая шефа. — Ну разве вы не понимаете? Я играл вами! Я намеренно позволил вам думать, что вы можете меня убить!.. Психология, господин Голем, чистая психология! Разреши кому-то думать, что он обладает властью — и делай с ним, что хочешь. Мне не нужно было, чтобы вы узнали подробности договора до полуночи, и я заставил вас заниматься совершенно посторонними вещами. А именно: готовиться к войне, которой не будет никогда, — он злорадно оскалился. — Я обещал вас сокрушить, господин дознаватель, и я это сделал. Теперь я — хозяин Петербурга. Я — Мастер города! И самое в этом приятное: вы ничего, абсолютно ничего не можете с этим поделать.
Глава 16
Кожа Аллегры на вкус была, как шелковый снег. Её губы обжигали морозом, а ногти впивались в мою спину, и от этого по всему телу пробегала дрожь.