— Ты уверен? — вперёд вышла Зоя.

Сейчас она выглядела сестрой-близняшкой Аллегры. Костюм, причёска — всё, за исключением того, что кожа акробатки была смуглой, словно бы напоенной солнцем, а стригойка выглядела так, словно не видела дневного света несколько сотен лет.

Наверняка она красит волосы. После стольких лет она просто не смогла бы сохранить натуральный блеск… — мысль была несвоевременная и неуместная. Но так бывает: перед лицом величайшей опасности мозг пытается отыскать тихую гавань, отвлечься, чтобы перевести дух.

— К сожалению, да, — кивнул Алекс. — Директор передаёт цирк, вместе с труппой, в аренду. Деньги уже переведены, и договор вступает в силу сегодня в полночь, — со всех сторон раздались гневные и возмущенные выкрики.

Зоя подошла к Демидову и встала, вытянувшись в струнку. Мне показалось, она хочет дать ему пощечину.

— Как ты мог? — спросила девушка.

— Зоя, ты не понимаешь, — Ефим покачал головой, пожал плечами. — Фёдор Михайлович сделал такое предложение…

— От которого трудно отказаться, — зубасто улыбнулся граф. — К чести вашего директора, он не продешевил. Вы обошлись мне в кругленькую сумму. Но что такое деньги, если речь идёт о человеческих душах? Теперь вы все в моей власти, — он возвысил голос и обвёл артистов надменным взглядом. — Вы — мои крепостные, и я буду делать с вами всё, что захочу.

— Этого не случится, если я вас убью, — негромко сказал шеф.

Только сейчас все обратили внимание на то, что Алекс держит револьвер. Причём, это был не его привычный шестизарядный Кольт, а уродец-переросток, подаренный Зигибертом. Револьвер был плотно приставлен к спине графа — там, где должно находится сердце.

— На этот раз у меня в барабане восемнадцать пуль, — сказал шеф. — Вы не успеете дёрнуться, уклониться или другим способом избегнуть наказания. Вы преступили все дозволенные границы, граф. Более того, вы обнаглели. А наглецы нуждаются в хорошей порке.

В этот момент раздался тихий серебряный звон. Фёдор Михайлович вытащил из жилетного кармана часы, щелкнул крышкой и взглянул на циферблат.

— Ровно полночь, — он улыбнулся так, словно получил долгожданный подарок. — Договор вступил в силу. Добро пожаловать, господа! Теперь вы — моя свита.

— Я так не думаю, — Алекс нажал на спусковой крючок.

Ничего не произошло.

Я видел, как он силился давить на металлическую скобу, в глазах мелькнула досада, а за нею — паника.

— Не трудитесь, Александр Сергеевич, — граф развернулся к шефу, словно и не было дула огромного револьвера у его спины. — Вы не способны причинить мне вред, ибо тоже являетесь моей собственностью.