Стригойка была одна. Постояв некоторое время, насладившись смятением артистов, она начала спускаться к арене.

Медленно.

А я лихорадочно оглядывал цирковой зал. Скользил взглядом по рядам кресел, по проходам, и… ничего не мог понять. Почему я больше никого не чувствую? Где все остальные стригои? Алекс был уверен, что в цирк их заявится целая армия!

Но одна Аллегра — пусть даже очень древняя и устрашающая… Да что происходит-то?

Когда она спустилась до самой арены, а потом легко вспрыгнула на барьер — все отшатнулись. Вот что значит настоящая психическая атака!

Аллегра, обнажив клыки, самодовольно улыбнулась.

— Мастер желает говорить с директором цирка, — она возвышалась над нами, как богиня над паломниками. Бархатный голос эхом вознёсся под купол, и там негромко звякнули перекладины.

— Я здесь, — вперёд выехал Давыдов в своей коляске. — О чём хочет говорить твой мастер?

Она не дёрнулась, когда Ефим подчеркнул прилагательное «твой». Но цвет глаз стал немного темнее. В радужках взметнулись багровые искры.

— Договор истекает сегодня в полночь, — сказала Аллегра. — Теперь цирк принадлежит нам.

— Цирк мы не отдадим, — тихо сказал директор. — Меня обманом вовлекли в сделку, и я буду бороться. До конца.

Аллегра рассмеялась. Она широко раздвинула губы, чтобы продемонстрировать длинные белые клыки. В её прекрасном лице появилось что-то звериное, хищное.

— Тогда приготовьтесь, — прошипела она. — Вы умрёте.

— Аллегра! — окрик прозвучал, как удар хлыста.

Вместе со стригойкой вздрогнули и артисты. Все, кроме Алекса. На губах шефа змеилась усмешка.

На верху, там же, где стригойка, появился граф. В коричневой, хорошего сукна тройке и белой рубашке, подвязанной чёрным галстуком-шнурком. Золотые часы, начищенные ботинки — всё при нём. Постояв пару секунд, стригой улыбнулся и небрежно сбежал по ступенькам вниз. Эффектно вспрыгивать на барьер он не стал. Фёдор Михайлович просто появился рядом с директором. Словно переключили кадр.

— Простите мою протеже, — в светском тоне мастера не было и тени сожаления. Очевидно: всё, что сейчас происходит, было срежиссировано заранее. — Она становится слишком агрессивна, когда не может получить то, что хочет, сразу, — он улыбнулся в усы и оглядел толпу вооруженных артистов. Глаза мастера лучились неподдельным дружелюбием и весельем. — Но в конечном итоге Аллегра всегда добивается своего, — добавил он менее тепло. — Потому что, в отличие от вас, никогда не считается с потерями, — он немного помолчал. Напряжение на арене нарастало, как давление в паровом котле. Я так и видел искры, клубящиеся над головами артистов. — Мы, стригои, — очень прагматичные существа. Когда нам что-нибудь нужно — мы это берём. Не нужно — выбрасываем. Так проще жить. Не приходится тащить за собой груз нерешенных проблем. И конфликтов. Гораздо проще разобраться на месте. И идти дальше.