Я лежал на спине. Повернув голову, я увидел красный ковёр, а за ним — барьер цирковой арены. В вышине зеленовато светился стеклянный купол.

Стригойка вскочила на меня верхом и принялась медленно раскачиваться…

Рывком сев на кровати, я безумным взглядом оглядел нашу комнатку. Голубые обои в цветочек, дешевый плафон под потолком, гримёрный столик с кучей баночек — за несколько дней мы успели обрасти хозяйством.

Это был сон, — с облегчением спустив ноги с кровати, я поднялся и пошел в ванную. Алекс дрых на соседней койке, накрывшись одеялом с головой.

Открыл кран, плеснул в лицо, и вздрогнул — ледяная вода напомнила прикосновения Аллегры.

Секс на цирковой арене… Могла бы придумать что-то более тонкое, — усмехнувшись про себя, я сделал воду погорячее и полез под душ.

Вот уже неделю Аллегра приходит ко мне во сне. Не потому, что я влюбился, и жажду её холодного тела.

Моя бы воля — убил бы паршивку без всякого сожаления.

Но оказалось, выпив крови стригоя из её гнезда, я как бы попал под её власть, её влияние. Аллегра была намного старше меня, и причастившись крови её детей, я стал подвластен её чарам. Вот почему я почуял Аллегру первым — в ту роковую ночь, когда Фёдор Михайлович наложил лапу на цирк.

Кстати о нём. Аллегра намного сильнее графа, и почти все новообращенные стригои принадлежат ей. Фактически, настоящим мастером граф был лишь для Софи и мальчика Петеньки. Отсюда вопрос: почему Аллегра признаёт его главенство?

Есть у меня одна теория… Аллегра очень стара. Она прекрасно умеет выживать — раз дожила до наших времён, что само по себе удивительно.

До того, как человечество изобрело практический материализм, люди в стригоев не просто верили. Они ЗНАЛИ, что нежить существует — и истребляли без всякого сожаления.

Но в наш просвещенный век стригои сделались мифом. Они не могут угнаться за быстрым ритмом, в котором бьётся пульс человечества.

Технологический прогресс оставил их далеко позади.

Древний мозг Аллегры не настолько быстр и изворотлив, как разум современного человека. Чтобы выжить, ей нужен напарник. Кто-то, кто будет сдерживать её хищнические инстинкты, и в то же время давать то, что она хочет.

Конечно, Фёдора Михайловича современным человеком можно назвать лишь с натяжкой. Но в изворотливости и остром уме ему не откажешь. Граф как раз и являет собой квинтэссенцию старого и нового. Силы — и возможности её применять оригинальным способом.

Кроме того: уверен, их связывает не только идеология. У графа что-то есть — строгий ошейник, поводок, благодаря которому Аллегра беспрекословно подчиняется более молодому и менее сильному стригою.