Граф презрительно фыркнул. Но глаз у него заметно дёрнулся…

— Вы думаете победить мою армию с помощью вот этой пукалки? — презрительно бросил он.

— О найн, — Зигиберт столь яростно затряс головой, что его белые волосы поднялись венчиком вокруг потрёпанного цилиндра. — Мы побеждайт дас ист блютсауге с помощь этойт пукалка и зер гут доза аргентум унд аллиум сативум. Йа! Вайберт лично заряжайт взрывчатый смесь каждый патрон.

Ученик механика распахнул плащ, и оказалось, что весь он обмотан пулемётными лентами, как мумия — бинтами.

И как бы подтверждая слова учителя, Вайберт растянул губы в улыбке.

Господь свидетель: эта холодная, начисто лишенная эмоций улыбка — самое страшное, что случалось со мной за долгое, очень долгое время. Не удивлюсь, если она будет преследовать меня в кошмарах до тех пор, пока и моё тело не рассыплется хладным прахом.

Стоя рядом, мы с Алексом оглядывали бесконечные ряды стригоев. Пока что умертвия пребывали в состоянии покоя, но стоило графу отдать приказ — и они бросятся на нас все разом.

— Помни, что я тебе говорил, — тихо, чтобы услышал только я, сказал шеф.

— Это будет весело, — ответил я.

Честно говоря, количество присутствующих на поле умертвий как-то выбило меня из колеи. Никогда, даже в минуту слабости, я не представлял, что СТОЛЬКО стригоев можно собрать в одном месте.

Чёрт меня побери! До сего дня я не предполагал, что такое количество нежити наберётся ВО ВСЁМ МИРЕ!

Поэтому мой ответ, конечно же, был чистой бравадой.

Я никак не мог выработать стратегию: допустим, я сосредоточу внимание на какой-то группе, или лучше сказать, секторе. Но кто помешает остальным навалиться со спины? Или флангов?

— Этого не допустим мы, мой молодой холодный друг, — Тарас материализовался рядом, как по волшебству. — Извини, ты опять транслируешь свои переживания на весь город, — пояснил он и потрепал меня по плечу. — Пылкость и новизна чувств… Я бы многое отдал, чтобы пылать так же ярко, как ты. Но возраст — недостаток, который исправить нельзя.

— Долго ещё вы будете разглагольствовать? — резко спросила Зоя.

Щёки её были бледны, глаза горели потусторонним светом. Впервые девушка показала своё истинное лицо — лицо потустороннего мира, существа, которое никогда не было человеком. А я поймал себя на мысли, что любуюсь её тонким, остро отточенным профилем.

— Мы уже закончили, звезда моя, — мягко улыбнулся шеф. Остальные подтвердили готовность молчаливыми кивками. — Разрешите, я начну? — спросил Алекс, вставая в излюбленную позу: вполоборота к противнику, одна рука за спиной, другая вытянута вдоль тела.