Но сейчас, стоя на ступеньках обветшалого здания, я внезапно осознал, что всё вернулось.

Чувство нереальности бытия. Фальши, которая присутствует в любых человеческих поступках. И главное: своего ничтожества, беспомощности перед лицом большого равнодушного мира.

Взбежав по ступеням, Алекс подёргал ручку двери.

— Закрыто, — объявил он.

— Может, у них есть чёрный ход? — предположил я.

Расставаясь с директором цирка, мы договорились, что придём наниматься на работу ближе к вечеру. Следовало изменить внешность — шефа в Петербурге слишком хорошо знают, а я ни капельки не похож на жгучего итальянца.

Алекс коротко постригся, прилепил фальшивые усы и вместо своеобычной белой, с кружевами рубахи и пиджака, больше похожего на камзол, надел кожаную куртку и узкие джинсы. На майке его был изображен подмигивающий череп в цилиндре. Эффект был разительным. Пожалуй, пройди он в таком виде мимо меня на улице — я бы шефа не узнал.

Со мной пришлось повозиться подольше. Мои длинные белые волосы Амальтея выкрасила в чёрный цвет, на подбородок наклеила тонкую пижонскую бородку. Кожа под ней сразу начала чесаться, но Амальтея пообещала, что этот эффект пройдёт часа через два, когда клей окончательно высохнет. А пока — не суй руки куда не надо, Шу, и всё будет путём… В глаза пришлось вставить цветные линзы — мои всё более приобретали цвет зеркальной амальгамы, и с чёрными волосами выглядели довольно зловеще.

В целом Алекс, помолодев, выглядел лет на тридцать пять, а я, с чёрными волосами и бородкой, — на тридцать, так что теперь мы могли сойти за братьев.

Одежду мне подобрали похожую на ту, что была на шефе, так что смотрелись мы вполне органично.

Здание, как я уже говорил, располагалось подковой, открытый конец которой выходил на реку. Туда мы и двинулись в обход правого крыла.

— Подождите, шеф, — я замедлил шаги.

— Але, кадет. Привыкай называть меня по имени. Не забывай: мы с тобой — родные братья, Але и Сандро…

— Об этом я и хочу поговорить!

Армия научила меня продумывать легенду досконально. Дьявол кроется в деталях, — повторял наш сержант. И как я не заметил у него ещё тогда склонность к богословским изречениям?.. — Любая плохо продуманная мелочь может стоить вам жизни.

— Наша с вами легенда шита белыми нитками! Ну какие, к свиням, из нас итальянцы? Мы даже языка не знаем! Я худо-бедно могу объясниться на латыни, но это не одно и то же. Да и ваш французский за итальянский примет разве что глухой… Зато по-русски мы говорим без всякого акцента! Да и в то, что мы братья, никто не поверит.

— Расслабься, Сандро. Всё путём, — шеф беспечно махнул рукой и лихо вставил куда-то под усы мундштук с сигаретой. — Это ж цирк.