Он вовсе не хотел вступать в теологический спор с лодочником, но и промолчать был просто не в силах. Ох, как часто ему приходилось вступать в словесную дуэль с людьми, чьи однобокие суждения угрожали привычным устоям. Впрочем, сейчас ничего такого не было и в помине. Просто одна вольнодумная мысль сорвалась с уст вечного кочевника, который таким нехитрым образом оправдывал ошибки своего странствующего народа.

— Подскажите, где расположился ваш Табор? — решив свернуть разговор в нужное ему русло, уточнил Зубов.

Перед тем, как ответить, старик тяжело вздохнул.

— Последние годы я держал путь один.

— А почему решили осесть именно в этом месте? — поинтересовался сыщик.

— К сожалению, сколь не хорохорься, а годы берут свое. Да и место здесь особое, захочешь покинуть его — все одно ничего не выйдет.

— Особое, говорите? — удивился Зубов. — Что же в нем такого особенного?

— Да словами-то не объяснить. Просто побудьте здесь чуточку подольше и сами все поймете, — спокойно улыбнулся лодочник.

Впереди показались жерди, на которых были развешены снасти. А рядом скромное жилище одинокого кале.

Домик совершенно худой, хлипкий. В таком не то что зимовать, даже осеннюю непогоду можно не сдюжить, особенно если северный ветер будет бушевать, как в прошлый год в Московии. Помнится, в начале октября так непогодило, что киоски и деревья набок валило. Генерал-губернатор тогда сильно сокрушался по поводу девяти жертв необузданной стихии.

Повинуясь ветру, скрипнула и отварилась деревянная дверь. Так не дверь — одно название. Сыщик заметил внутри скромное убранство лодочника: стол, полку с глиняной посудой и простенький деревянный топчан.

— Ну, а уж если вы и впрямь решились носом землю рыть, словно мохнатый крот, — внезапно произнес старик, — то вам самое место на ту сторону, ваше благородь.

Дрожащая рука указала на противоположный берег. Извилистая река Шушмор в этом месте имела самый узкий проток. Но даже здесь рассмотреть другой берег было не так-то просто. Там словно находился чужой, неведомый мир. Каменная линия, густой темный лес и матовый, схожий с пеленой туман.

— Скажите, вы отвозили на тот берег Поллинария Всеволодовича?

— Кого? — не понял лодочник.

— Местного доктора?

— А, жиденького мужичка с моноклем. Да, было дело, — не стал отпираться лодочник. — А еще грузного такого священника, его служку — шустрый парнишка. Даже околоточный тудыть плавал, сколько я его не отговаривал. Они ведь все, как и вы, всё правду сыскать пытались. А все одно ни с чем возвращались. А бывало, что и тама оставались.