[1] В этой реальности после бунта стрельцов в самом конце XVII века их переформировали. Упразднив как самостоятельное войско, стали использовать этот статус и пакет привилегий для армейских отставников, выходящих на пенсию в поселение. В качестве личного поощрения за службу.
Часть 1 Глава 3
1714, май, 22. Москва — Маньчжурия
Звякнул колокольчик, извещая о прибытии лифта.
Царевич даже не повернулся. Как стоял у окна, так и продолжил, вглядываясь вдаль.
Открылись двери.
Вошли несколько человек.
В обычной ситуации сопровождающие удалялись, но не сейчас. Целый Герасим с парочкой самых преданных лейб-кирасир. Рисковать царевич не хотел. Да, гостей тщательно обыскали и разоружили. Но все равно, все равно…
— Алексей Петрович… — тихо произнес знакомый голос по-русски. Это был тот самый командир команды штурмовиков-иезуитов, которых готовили некогда здесь, на московском полигоне.
— Зачем вы пришли? — спросил царевич на латыни.
— Мы пришли мириться, — ответил тот вновь на русском языке. Акцент чувствовался, но умеренный. Таким образом иезуит давал понять, что готов вести переговоры на этом языке.
— Я с вашим руководством заключил сделку. Свою часть я выполнил. А вы свою — нет. Более того, открыли против меня и России активную подрывную деятельность. Видимо, в качестве благодарности за помощь.
— Ни я, ни кто-то из моих людей в этом не участвовали.
— А кого представляете вы? Осколок иезуитов?
— Их остатки. Как вы прекрасно знаете, наш орден практически уничтожен. Уцелели только штурмовики, которых готовили здесь, да некоторое количество людей, не согласных с политикой нашего руководства. Они либо действовали за пределами Европы, либо уехали туда.
— В державу Цин?
— Нет. В Новый Свет. В державе Цин действовали другие иезуиты. Они поддержали решение центра. И… судьба их оказалась незавидной. Их всех арестовали. По слухам — для выдачи России после завершения войны.
— Интересно. А центр зачем все это устроил? В чем смысл?
— Мы сами не знаем. Предполагаем, что хотели таким образом выторговать у Людовика право на мир.
— Но он на него не пошел.
— Не пошел. Даже не захотел обсуждать.
— И я его понимаю.
— Но ты нас принял…
— Принял, — произнес Алексей, повернувшись. — Потому что мне интересно вас выслушать. Да и русские не такие кровожадные. Мы ведь вне России и Речи Посполитой не преследовали вас, хотя могли.
— Мы знаем. И очень тебе за это благодарны. И не сомневаемся — включись и ты в эту охоту, нас бы выбили подчистую. Потому к тебе и обратились.
— Вы полагаете, что я поверю вашим словам?
— Мы готовы принять православие ради доказательства.