Минута.
Вторая.
Десятая.
И он заметил отмашку от разъезда — неприятель отходит. Сигнальщик махал флажками.
Без единого выстрела.
Снова.
Это была странная война. После той серьезной драки возле Удинска цинцы осторожничали. Но и не бежали. Пользуясь складками местности, они подыскивали места, подходящие для крепкой, большой засады. Чтобы, улучив момент, атаковать. Да так, чтобы не дать русским реализовать свое превосходство в огневом бое.
Сомнительные планы.
Вся русская пехота в этом корпусе красовалась в усиленном защитном снаряжении. В стандарте — полукираса и шлем. Здесь же к шлему нового образца шла полная кираса, наручи сегментные и набедренники. Все легкое. Пули не держит, конечно, но в ближнем бою на холодном оружие — отличное подспорье.
И все же цинцы пытались.
Осторожно.
Грамотно.
Разумно.
И каждый раз, когда их засаду вскрывали, отступали без боя. Их командир отлично понимал последствия. Про новые пушки он не знал из-за того, что оные тут еще не применяли. Но ему за глаза и старых хватило. Вот он и не нарывался…
Так и танцевали.
Вальсировали.
Медленно продвигаясь вдоль Амура к Сунгари. Война продолжалась, но странная… Очень странная…
Пострелять, конечно, было охота. И подстрелить, как генерал Талалаев говаривал, «этого свиненка». Но он горячку не порол, проявляя удивительное хладнокровие и рассудительность. Ибо прекрасно знал историю тех чудес, которые творились в Италии в XIV–XVвеках. Включая довольно многочисленные эпизоды, когда кампании выигрывали без боестолкновений — одними лишь маневрами. Для него эта война была шансом или высоко взлететь, или крепко обгадиться, закрыв для себя всякие возможности для дальнейшего карьерного роста…
[1] 20 саженей — 50,8 м, верста — 2,54 км, ¼ версты — 0,635 км.
[2] Малые ворота идут по периметру примерно каждые 100 м и связаны с лестницей на ярусы.
Часть 1 Глава 4
1714, июнь, 5. Москва — Венеция
— Друзья! — торжественно произнес Петр. — Не побоюсь этого слова. Ибо уверен — сюда пришли именно друзья литературы!..
Царь выступал без «бумажки» — говоря от души, от сердца, он открывал первый в истории слет литераторов. Первый конвент.
Алексей уже который год «качал» российскую литературу, по сути создавая ее если не с нуля, то с близкой базы. Подбирал через приходы талантливых людей. Подтягивал их. Если требовалось, помогал с образованием. И толкал вперед, выступая заказчиком, задающим ориентиры.
Он тащил в это дело людей неважно каких, неважно откуда. Хоть из аристократии, хоть из села. Главное — чтобы тянули. И даже занимался сманиванием в Россию подходящих писателей из других стран, прежде всего Европы. Но не только. Например, он особенно гордился парагвайцем, двумя иранцами, тремя индейцами и двумя африканцами.