Навалиться же большим отрядом не удавалось из-за крупной группы хорошо вооруженных всадников Степной армии. Ее ведь никуда не отводили пока. И ее численности было более чем достаточно, чтобы пуштуны не рисковали влезать к дороге крупной массой, слишком все это выглядело рискованно. Так, по мелочи, пытались проказничать, не более…
— Да, дела, — зевнув и потянувшись, произнес поручик, осматривая брошенные позиции вражеских артиллеристов. — Долго еще это тянуться будет?
— А то больно ты устал, — смешливо фыркнул майор. — Утомился, бедолага. Вон смотри, лица нет. Под загаром его совсем не видно.
— Скучно же.
— А что ты хочешь? Осада, — пожал плечами его командир.
— Перебежчиков ночью не было?
— У нас — нет. А что?
— Любопытно, сколько у них еще еды осталось.
— Да какая разница? Отдыхай. На штурм не идем — уже хлеб.
— Может, зря?
— Ты так на тот свет спешишь? Молодая жена уже не мила?
— Мила. Еще как мила. Только она там, а я тут кисну. Быстрее бы уже к ней.
— Это да. Я тоже по своей скучаю. Она у тебя, кстати, по-русски уже говорит?
— Плохо.
— И моя плохо. Эх…
[1] Ползолотника в СИ — это примерно 2 грамма.
Часть 2 Глава 10
1715, декабрь, 10. Москва — Коломбо
Скрипнула дверь, и в приемное помещение вошел рослый мужчина в доспехе. Евдокия Федоровна окинула его взглядом и немало удивилась.
— Лейб-кирасир?
— Так точно, — гаркнул он.
— Первым пришел или пропустили?
— Я спросил, кто крайний в очереди, так мне и сказали идти. Уступили, стало быть, — ответил он, сохраняя невозмутимость, хотя глаза слегка заблестели, показывая скрываемое им озорство.
— Предсказуемо, — усмехнулась царица. — И по какому вопросу ты пришел? Это ведь издательский прием.
— Верно. Так я книгу написал, — потряс он папкой. — Вот и пришел.
— А чего по обычной процедуре не поступил?
— Так я ее не знал.
— Врешь же.
— Вру, зато от чистого сердца. Не было в реестре направлений, под которое моя книга бы подошла. Вот и решил — напрямую обратиться.
— А ты нахал, — усмехнулась Евдокия Федоровна.
— Так точно. Имею грех.
— И смелый. Ну да у вас все такие. Итак, о чем же твоя книга?
— Это фантастическая история о том, как наш человек после гибели очнулся в теле юноши в далеком обитаемом мире.
— Очнулся? Что значит «очнулся»?
— То и значит. Тут умер, а там очутился. Из юнца дух вышибли собственный, а этот, стало быть, подселился.
— Словно демон?
— Демон же к живым подселяется.
— А тут оживший труп?
— Ну… — замешкался лейб-кирасир.
— А чего же не в аду или раю он очнулся, а в другом мире?
— Не могу знать. Пути господни неисповедимы.
— Как тебя звать?