Проблем особых от 6-фунтовых ядер не случалось. Они почти все вязли в земляном валу редута или перелетали его. А те немногие, что залетали, почти не причиняли вреда. Скорее нервировали.

Бабах!

Жахнула в ответ 6-дюймовая легкая гаубица. И через несколько секунд где-то там, вдали, раздался еще один взрыв, сильно полегче — это в воздухе подорвалась дистанционная картечь, то есть шрапнель.

Сегодня решили отвечать.

Осторожно.

В принципе, артиллеристов уже обучали методу триангуляции и стрельбы с закрытых позиций. Во всяком случае, в осадных делах это было важно. Однако как-то особой практики не случалось. А тут сам бог велел попробовать. По методичкам, которые имелись у гаубичной команды.

Шестифунтовки продолжили стрелять как ни в чем не бывало. Видимо, шрапнель пошла мимо.

Чуть погодя, перепроверив расчеты, ударили еще раз из легкой гаубицы.

Опять мимо.

Еще немного поигрались. Постреляли. Наконец с пятой подачи добились накрытия — вон как заголосили. Их ведь крепко осколками посекло мелкими — в ползолотника[1]. Такие почти никого не убивали, но их в 6-дюймовый снаряд влезало много, и осыпь они давали густую.

Секунд через пять дала залп и вся остальная батарея легких гаубиц. Дистанцию-то нащупали.

А потом еще.

Перестрелка на этом ночная и закончилась. На утро же, как рассвело, перед редутом обнаружили брошенные двадцать пушек и несколько убитых. Остальные сумели отойти. Хотя, судя по кровяным следам, раненых оказалось до полусотни.

Осада Кандагара продолжалась.

И с каждым днем ситуация осажденных осложнялась все больше и больше. Продовольствия ведь не прибавлялось. А попытки деблокирования закончились очень и очень плохо. Дистанционная картечь, сиречь шрапнель, творила чудеса. Даже восемь 3,5-дюймовых пушек смогли беглым огнем сорвать развертывание кавалерии.

Потом была еще одна попытка.

В этот раз решили нахрапом навалиться — сразу выйдя на рысях и бросившись лавой на сближение. Но и тут ничего не получилось. Да, прорвались ближе. Только ближе их встретила уже обычная канистровая картечь и частая стрельба из винтовок, из-за чего в конечном счете к редутам никто и не прорвался.

А потери-то, потери… Они выглядели колоссальными и совершенно деморализующими.

Пуштуны пробовали отрезать снабжение, но его осуществляли паровозом, в состав которого цепляли два вагона, обшитых листами железа. Достаточно толстыми, чтобы держать мушкетную пулю. Внутри же — стрелки с винтовками и мушкетонами. Их за глаза хватало, чтобы гонять этих деятелей.

Один раз даже попытались разобрать пути. Но толком не успели. Между лагерем под Кандагаром и ближайшим иранским городом почти постоянно курсировали четыре поезда. Туда-сюда. С интервалом в два часа. С броневыми вагонами. И спереди перед паровозом у них имелось по две платформы, загруженные шпалами и рельсами. Так что удавалось оперативно все восстанавливать. А больше и не пытались. Долго и муторно это оказалось.