— Евгений.

— Какое необычное имя для лейб-кирасира. Ты сам откуда?

— Из Саратова.

— Хм, занятно. Так что, Евгений, твоя книга получается о том, как человек умер и превратился в демона, вселившегося в еще не остывший труп?

— Выходит, что так… — немного растерялся лейб-кирасир.

— Ты православный?

— А как же? — ответил он и широко перекрестился.

— И, несмотря на это, пришел со своей богохульной книжкой ко мне?

— Евдокия Федоровна, но какое же в том богохульство?

— В Святом Писании и Предании ни о каких иных мирах не сказано.

— Так там и о порохе ничего не написано. Алексей Петрович мне сказывал, что в былые времена люди писали то, что могли понять в силу своего образования и кругозора. Да и Всевышний не смущал людей непонятными и незнакомыми им вещами. Оттого всего там и не объяли. Вот я и решил, что ежели такое дело не описано как явно греховное, то отчего же ему не быть?

— А ты сыну моему книгу давал почитать? Отчего к нему не обратился?

— Занят же он вельми. Видел я как-то список книг, который он себе составил для прочтения. Там на пару лет вперед очередь. Куда мне вмешиваться в такой распорядок?

— Хм, допустим. И чем же этот человек в твоей книге занимается?

— Юнец тот на корабле работорговцев был, в полон его захватили. Сия книга о том, как он пытается вырваться из рабства, разбив волшбу, сковывающую его волю клятвой чародейской.

— И все?

— Нет, конечно. Сначала он вырывается из плена, а потом долго путешествует, попадая во всякие передряги. Пока наконец не становится наездником дракона.

— Что, прости?

— Наездником дракона. Драконы — это…

— Я знаю. Но отчего же наездником? Драконы ведь крайне могущественные существа, способные разрушать города и опустошать целые страны.

— А в том мире с ними можно договариваться. И если сдружишься с каким, то он позволит тебе на себе летать. В обмен за заботу и уход. Им же тяжело. Тут почеши. Там помой. Да и вообще они в тех краях не сильно великие. Всадника унесут, но и все. Огнем плюнуть могут. Однако в одиночку они и города малого не разрушат, разве что он деревянный и спалить сумеют.

— Тебя не смущает, что Георгий Победоносец со змеем боролся?

— Так то змей. Воплощение Лукавого. А тут дракон. Дикое, но гордое существо.

— И ты хочешь, чтобы я приняла твою рукопись и поспособствовала ее печати?

— Так точно.

— А не боишься, что после ее издания к тебе вопросы у людей патриарха появятся?

— Так сказка же.

— Богохульная сказка.

— Вот вам крест, — снова перекрестился Евгений, — и в мыслях не было.

— Верю. В мыслях, может, и не было, а в делах — вполне. В отделе приема рукописей твою книгу бы не приняли. И ты это отлично понимаешь. Иначе бы ко мне не пришел. И теперь хочешь, чтобы патриарх на меня епитимью наложил за издание богохульной книги. К чему такие проказы?