— Сию минуту…

Секретарь вышел, осторожно прикрыв дверь. А Евдокия Федоровна придвинула к себе папку и, развязав шнурок, открыла ее. Внутри лежали листы дешевой бумаги, немного засаленные, исписанные крепким, уверенным почерком. Без лишних украшательств, но явно выдававший в человеке приличную практику письма.

— Евгений, Евгений… — задумчиво произнесла она себе под нос, проглядывая листы. — Странный ты, ой странный… Надо бы с Ариной поговорить, разузнать, что ты за фрукт.

После чего взяла первый лист и погрузилась в чтение. Очень уж ее заинтриговали и человек этот, и книга. Не столько действительно интересно, сколько любопытно было взглянуть на эту откровенную провокацию…

* * *

— Надо брать Царьград! — решительно произнес царь на Нептуновом совете.

— И как ты себе это представляешь? — спросил Алексей.

— Как? У нас уже построено много десантных баркасов. Мы можем их перебросить по рекам на юг и с их помощью за раз перевезти армейский корпус. С артиллерией. За первую ходку. За вторую они и лошадей с обозами доставят.

— Это-то понятно. Я о другом спрашивал. Как это оформлять?

— А что тебя смущает?

— Идет война между Габсбургами и Османами. Константинополь захвачен первыми. И захват города, точнее проливов, получается юридически странным. Это ведь что? Вступление России в эту войну? А на чьей стороне? Османов?

— В городе же восстание.

— Которое мы и организовали. Проще говоря, там сидят условно наши союзники, не спешащие, впрочем, как молдаване, посылать нам дипломатов и пытаться войти в Союз. Как на такую операцию отреагируют остальные? Разве это не предательство союзников? Разве это не нарушение данного слова?

— Это же повстанцы.

— Это репутация, отец. Наша репутация. Один раз дашь слабину — и все, никто верить слову не будет. А в этом наша сила. Кто, кроме нас, в Европе верен своему слову? Кто ради сиюминутной выгоды или удобного момента не предает своих союзников?

— А они нас не предадут?

— Это их репутация. Султан до сих пор в Москве сидит и голову нам морочит. А все почему? Веры ему нету. Хочешь, чтобы и нам ее не было? Сказал так, делаешь так. Если договоренности оказались нарушены той стороной, то да, не только можно, но и нужно отреагировать. Выступать терпилой многократно хуже, чем лжецом. Но разве эллины нас обманули?

— Строго говоря, они не прислали посольство и не установили с нами дипломатические отношения, — заметил Голицын. — А обещали.

— И переговоры ведут с австрийцами, — добавила Миледи.

— Вот видишь? — спросил отец. — Видишь?

Алексей нахмурился и промолчал.

Расклад действительно складывался интересный.