— Здравствуйте, господин Фар…

— Али, — тут же перебил меня хозяин. — Просто Али.

Я потупился, поняв свою промашку. А ведь Екатерина Савельевна меня предупреждала, что дом принадлежит не Фарруху. Она сама, кстати, быстро покинула меня, стоило мне постучаться в дверь.

— Фаррух-хан ждет вас в малом зале. Прошу за мной.

Проходя гостиную, я отметил, что столики здесь низкие, а вместо стульев раскиданы подушки. Прямо в другой стране оказался, стоило мне переступить порог дома.

Сам Фаррух-хан оказался мужчиной лет тридцати, черноволосый с гладко выбритым подбородком и длинными усами, вытянутыми параллельно рту. Без укладки тут точно не обошлось. Волосы короткие, густые черные брови и довольно большой нос бросались в глаза.

— Рад вас видеть, Роман Сергеевич, — поприветствовал он меня на русский манер. — Меня зовут Фаррух-хан. Но можно и просто — Фаррух. Для меня отрада, видеть вас сейчас. Искренне рад, что вы отозвались на мою просьбу.

— И я рад вас видеть, господин Фаррух, — ответил я, присаживаясь на подушку. — Однако я не понимаю, с чего вы развели такую секретность вокруг написания обычной картины?

— Тому есть много причин, — неторопливо начал он. — Но я назову лишь две — самые важные. Первая — я бабид, из-за чего мои соотечественники очень косо смотрят на любые мои поездки в другие страны.

— Простите мое невежество, но бабиды — это кто?

— Мы последователи Сейида Али Мухаммада Ширази. Он наш «баб», что на нашем языке означает «врата». Наше общество довольно консервативно, и это далеко не всем нравится. Мы ратуем за отмену некоторых законов, основанных на Коране, чтобы государство могло двигаться дальше в ногу со временем, не отставая от соседей, — пояснил мне мужчина.

Теперь мне стало более понятно, с чего он так шифруется. Возможно, имеет некий вес на родине, который легко потеряет, стань известна его приверженность к этому течению. Как и то, что он не назвал имя своего рода, а лишь личное.

— Спасибо за пояснения, господин Фаррух. А какова вторая причина?

— А вторая в том, что картину, которую я хочу вам заказать, на моей родине смогут написать лишь единицы. Это искусство у нас имеет… очень ограниченное распространение. Но даже так, те художники, что способны выполнить мой заказ, не имеют такого таланта, как у вас. И кроме того у вас есть еще одно весомое преимущество перед ними, даже два — вы иностранец и дворянин. Если вы дадите слово молчать, то сдержите его. И даже если случайно проговоритесь, в вашем окружении не найдется тех, кто бы тут же доложил о картине моим недругам.