— Буду в этой одежде на яхте отдыхать. Ветерок обдувает, можно даже искупаться прямо в них. Для меня яхта ассоциируется с чем-то легким, воздушным. Как представлю, как она парит по волнам, так самому словно птицей хочется себя ощутить. Сами понимаете, в тяжелом костюме это сложно.

— А вы романтик, — заблестели глаза Угорской. — Жду не дождусь, когда вы станете чуть старше. Я буду рада свиданию с вами. И возможно даже чуть больше…

Я предпочел сделать вид, что не понял ее намеков. Она уже не в первый раз их делает, уж такой она человек. Еще немного поговорив, я покинул гостеприимную хозяйку и вернулся в усадьбу, по пути прикупив еще тетрадей и холстов с красками. Портреты рисовать мне уже надоело, а вот корабли я еще не изображал. Вот и пойду завтра в порт — займу себя написанием полноценных пейзажей. Заодно и посмотрю, насколько далеко ремонт продвинулся.

В остальном ничего нового день не принес.

* * *

Кузьма Авдеевич проснулся от того, что ему стало холодно. За окном свистел ветер, предвещая холодную погоду следующим днем.

«Как бы ливень не пошел, — подумал бригадир артели. — Тогда работы придется прекратить, пока он не закончится».

Вот только ветер ветром, а дуло так, словно не в закрытой комнате лесопилки мужик спал, а прямо под открытым небом. Здоровяк привык располагаться возле выхода — так своих рабочих проще контролировать: кто вернулся на ночлег, а кто еще гуляет. Особенно это важно в городе, где кабаки есть. Были у Кузьмы в бригаде мужики, любящие закладывать за воротник. Работящие, и руки у них из правильного места растут, но слабые к хмельному напитку.

— Опять Тихон до кустов убежал, — пробурчал мужик, разобравшись, что дует из приоткрытой двери.

Встав, чтобы крикнуть молодого парнишку, уже заработавшего славу недотепы и увальня, да закрыть дверь, Кузьма Авдеевич нос к носу столкнулся с парнем. Тот испуганно уставился на бригадира, замерев перед ним, как мышь перед котом.

— Ты чего? — тихо прошептал здоровяк.

— Там это… — заикнувшись, выдавил из себя парень. — Кажись, лесопилка горит.

Рывком оттолкнув Тихона в сторону, Кузьма тут же кинулся к выходу. И правда — угол лесопилки, который был ближе к воде, уже вовсю полыхал. А сильный ветер лишь раздувал пламя, которое вот-вот должно было охватить все здание.

— ПОЖАР! — во всю мощь своих не маленьких легких завопил Кузьма Авдеевич. — Поднимаемся и из здания — быстро!

Мужики ошалело повскакивали — кто с пола, кто с немногочисленных коек. В комнате спали как члены артели, так и работники самой лесопилки. Но сейчас они превратились в единую безликую массу, что рванула к выходу, стоило осознать, что происходит. Сгореть заживо не хотелось никому.