Глаза отца потемнели от гнева. Он резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув напоследок дверью.

— Дай мне время, — с глухой болью в голосе попросила мама.

Впервые за разговор она не держалась, как ледяная королева, а стала похожей на ту, кем и является — уже не молодую и уставшую женщину.

— До утра я подожду. Но пока я не вижу причин оставаться в доме дольше.

Мама с грустью на лице покинула меня, оставив одного. А я устало упал на кровать. Не так я представлял себе возвращение домой — ой не так!

* * *

Пелагея потерянно собирала свои вещи, но мысли ее были далеко не о тряпках. Девушка была напугана до ужаса.

— Что же теперь будет… ой, что же будет… — непрерывно шептала она.

Ее жизнь грозилась сделать вновь крутой поворот. И снова она пострадала из-за своей красоты!

Недавний разговор с Евдокией об отношении к ней Романа Сергеевича, придал девушке сил и оптимизма. Она уже представляла, как на празднике будет строить глазки парням. Как найдет себе мужа по вкусу — выбор и раньше был велик, а сейчас и подавно. И как, может быть уже этой осенью, она обвенчается да порадует мужа своей девичьей честью. Потом и детишек можно завести будет. Роман Сергеевич не обидит — приданое хорошее даст, да и дергать во время беременности не будет. И вдруг… все планы и мечты разлетелись на осколки.

Не ожидала Пелагея, что ее попытается снасильничать барин. Ой, совсем не ожидала! Гораздо больнее для нее стало бы, если бы такой поступок совершил ее господин — Роман Сергеевич. Но тот вступился. Вон, аж с родными из-за нее поругался да так, что готов отчий дом покинуть. И от этого было тоже тошно. Пелагея чувствовала вину перед господином. Словно если бы ее не было, то и проблем у того не случилось бы.

— Хоть в реку иди и топись, — горько заплакала девушка, перестав собирать вещи и усевшись на топчан Евдокии.

Она была одна в девичьей комнате. Марфа на кухне готовила ужин. Евдокия с детьми сидит, пока баре отношения выясняют. Корней с Митрофаном на женскую половину не заходят. Вот и сидела она одна. И такая тоска на нее накатила, что горькие слезы сами застили ее лицо, напрочь смазывая все перед глазами.

Она даже не услышала и не заметила, как дверь в комнату открылась и внутрь кто-то зашел. Лишь когда рядом на топчан кто-то уселся, она рукавом размазала слезы по лицу и посмотрела на вошедшего. После чего тут же в испуге вскочила на ноги.

— Барыня, извините, я…

— Сядь, — глухо приказала ей Ольга Алексеевна.

Пелагея не посмела ослушаться и вернулась на место. Женщина молчала, смотря в одну точку. Повисло неловкое молчание. Сама девушка не осмеливалась его прервать и просто ждала, что скажет госпожа. Не зря же она пришла к ней?