— Хорошо, — спустя минуту томительного молчания, принял я его предложение.

— Мир? — с облегчением протянул он мне руку.

— Мир, — пожал я его ладонь в ответ.

Разговор вышел морально тяжелым, потому особо после него ничего делать не хотелось, и я пошел в свою комнату. Но и долго валяться на кровати — это не по мне. Сразу мысли в голову лезут, чем себя занять. Снова идти к маме и просить, чтобы все же научила игре на гитаре? Так она уже сказала, чтобы я лучше у отца просил. Опять переведет тему на танцы, а я уже наплясался за сегодня.

Мои размышления прервал шум в прихожей. Заинтересовавшись, что там происходит, я выглянул из комнаты.

— О, Роман, — увидела меня мама. — Ты вовремя. Тут Ефросинья приехала, кухарка Уваровых. Сергей Александрович с Леонидом Валерьевичем вчера договорились, что Марфа покажет ей, как торт печь. Но было бы очень хорошо, если бы ты все проконтролировал. Ты не против?

Я посмотрел на стоящую на пороге бабу, которая только сняла плащ, не зная теперь, куда его деть. Не на рога же оленя вешать, где господское платье висит?

— Хорошо, я посмотрю за ними.

Делать все равно нечего, а тут хоть какое-то занятие. Впрочем, долго я на кухне все равно не задержался. Опросил Марфу по рецепту — правильно ли она его запомнила, посмотрел, как кухарки замешивают тесто, и, убедившись, что никаких ошибок нет, покинул их.

На улице ливень перешел в простую морось, и я все же решился покинуть поместье. Вспомнилось, что на лесопилке уже по идее должна быть готова новая партия смолы. Вот и проверю. Если я прав, то можно будет на месте посмотреть, что там за масса из нее получается в итоге, да что-нибудь слепить. И уже потом делать выводы — сколько времени уходит на лепку, на последующее высыхание, да нужны ли какие-то инструменты для создания игрушек. Даже дождь не стал мне помехой — скука куда хуже.

Отправился я не на коне, а приказал Митрофану седлать пролетку. И пока ждал его и переодевался по погоде, обратил внимание на одиноко стоящий унитаз в углу своей комнаты.

— Раз уж с отцом помирились, надо и его озадачить, — хмыкнул я весело, отправившись в его кабинет.

— Не занят? — спросил я, когда зашел к нему.

— Занят, — оторвался он от каких-то бумаг. — Но если что серьезное, то слушаю тебя.

— Хотел предупредить, что я пролетку беру — до лесопилки съездить.

— Зачем это? Тем более в дождь?

— Да все по игрушкам из опилок. Идея моя — мне ее и доводить до ума.

Отец одобрительно покивал на такой подход.

— И еще один момент, — продолжил я. — Георгий Викторович унитаз-то ведь сделал.

— Помню эту бандуру, — хмыкнул папа. — И что?