В наиболее глубоком месте тут построили помост, чтобы воду не у берега брать — а то в ней и песка много будет, да всякой грязи прибойной.

— Да ладно такой букой быть! — махнула рукой Аленка. — Я бы вот на что хочешь сменялась, чтобы на твоем месте оказаться. Барин-то у нас красивый. Я в церкви недалече от него стояла. Высокий, статный. И руки сильные. Ох, какие срамные мысли мне тогда в голову шли, когда молитву читала, аж самой вспоминать стыдно. Я бы и прижалась к нему, когда все выходили, как бы случайно — да он с барышней под ручку шел, — огорченно вздохнула девка.

— Лучше бы себе парня нашла, чем о барине мечтать, — фыркнула Аглая.

— Глаш, а ты за меня словечко замолви перед барином, — вдруг попросила Аленка. — Чтобы он и меня на лесопилку взял — игрушки лепить.

— Ты же не любишь долго на одном месте сидеть, — заметила Аглая. — Да и у тебя даже шитье кривым выходит, сестрица за тебя все сарафаны да портки мужикам шьет. Думаешь, такую «мастерицу» барин к себе возьмет? Еще и мне прилетит, что тебя ему присоветовала.

— Вот не хочешь ты подруге помочь, — надулась Аленка. — Я может ему понравиться хочу. Тогда и закроет он глаза на то, как я леплю.

— В серальки что ли набьешься? — с неодобрением спросила девушка, набрав оба ведра и поставив их рядом с собой.

— А хоть бы и так! — воскликнула Аленка, уперев руки в бока. — Что я, уродина какая? И барин у нас добрый. Я тут от Серафимы слыхала, что он своей служанке несколько отрезов из Дубовки привез! Вот бы мне те отрезы получить, — закатила мечтательно глаза Аленка.

— И что ты из них сделаешь? Все равно толком шить не умеешь, — отмахнулась Аглая.

— Вон, Дашка мне сошьет, — махнула рукой на молчащую третью подругу Аленка.

— Ну ты и нахалка, — аж челюсть у той упала.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Аленка. — Попрошу у барина, он тебе копеек отсыпет за работу. Чем плохо?

— Он тебя еще даже знать не знает, а ты уже все решила, — рассмеялась Аглая. — Лучше воду неси, а то оставишь батьку без обеда, он тебе вечером это припомнит.

Дальше возвращались домой они уже просто весело перешучиваясь. Но глаза Аленки нет-нет, а перескакивали на стоящие вдали барские хоромы.

* * *

Пелагея к шитью еще, оказывается, не приступила.

— Нет, так дело не пойдет, — сказал я ей. — Бери ткань, да пошли в мою комнату. Будешь при мне шить, а я тебе стану букварь читать. Совместим сразу оба занятия.

— Как скажете, барин, — кивнула она.

Правда прежде чем начать учебу, мне пришлось подождать, пока она ткань разрежет под нужные размеры. Тут точность, хотя бы приблизительная, нужна, и отвлекать — последнее дело. А вот уж потом, как она за нитку взялась, мы и приступили к занятию. Но девушке запоминание давалось тяжело. Делать два дела сразу — и так-то непросто, а уж когда одно из них непривычное — и подавно.