— Да, господин. Госпожа Таврина ожидает вас завтра к обеду, а господин Кауров в воскресенье после службы.

— Никто не пытался зайти? — кивнул я на дверь.

— Нет, все тихо.

После этого я отпер выданным домовником ключом дверь и зашел внутрь. Вроде и правда никого не было. Предупредив Тихона, чтобы меня никто не беспокоил в ближайшее время, я вернулся к работе. С картиной закончил через час. Теперь надо дать краскам немного высохнуть, и можно снова отправляться к Перовым. Как раз к ужину там буду. Но естественно поем я заранее. Накормят там или нет, неизвестно. Но за стол проситься не буду.

Пока портрет сох, я разбирал свои записи с планом дел. Вроде основное все выполнил. В выходные по заказам съезжу, дождусь понедельника — к Али заскочу узнать, прибыл ли Фаррух-хан, и уже после этого можно планировать свои дальнейшие действия. Ах да, еще стоит в понедельник к Невеселову зайти. Проект гостевого дома к тому времени он обещал закончить. Как раз и деньги на оплату его труда у меня на руках будут.

Когда портрет Перовой высох, я упаковал его в плотную ткань и приказал Митрофану заложить тарантас. Пора отдать эту работу и получить гонорар.

В доме Перовых встретили меня прохладно. Николай Васильевич, уже вернувшийся со службы, смотрел откровенно враждебно. Да и Арина Борисовна окинула меня таким взглядом, будто перед ней мерзкое насекомое. Признаться, такого приема я не ожидал. Даже не поздоровались, лишь коротким кивком обозначили, что я замечен. Неужели девушка обиделась на мой отказ и, пока меня не было, настроила против меня мужа?

— Ваш заказ готов, — решил я начать с главного, поставив замотанный в ткань холст. — Желаете проверить работу?

— Где копии? — вдруг спросил Николай Васильевич.

— Какие копии?

Его вопрос выбил меня из колеи. О чем он говорит?

— Те, что вы сделали, пока набросок был у вас, — процедил Перов.

— Вы несете чушь, — раз уж мне такие претензии необоснованные кидают, то и я белой и кроткой овечкой быть не собираюсь. — Я не делал никаких копий. Да и зачем мне это?

— Не притворяйтесь дураком, — поморщился Николай Васильевич. — Борис Романович рассказал нам о ваших с ним разногласиях. Логично, что вы решили пойти на столь мерзкий поступок, как шантажировать его через нас. Иначе для чего вы забирали незаконченный портрет, а не нанесли краски прямо здесь?

— Не знаю, что о наших разногласиях сказал вам Борис Романович, — процедил я в ответ, — вот только если бы я собирался сделать копию, как вы утверждаете, то никакого наброска мне для этого не понадобилось бы. Все здесь, — ткнул я себе пальцем в висок.