— Знаете, — задумчиво сказал я. — Если в картине должен быть заложен религиозный подтекст, то я все же откажусь.

— Мы не против бога в общем понимании, — возразил Фаррух. — Я же говорил вам, нас не устраивает то общество, в котором сейчас живут люди в моей стране. Грубо говоря, нас не устраивает строй.

— Откровенно, — поразился я, впервые услышав правду от мужчины вот так — в лоб.

— Я хочу показать, насколько вам доверяю, — улыбнулся Фаррух. — Могу поклясться чем угодно, что вам не грозит опасность со стороны нас, или наших оппонентов. Мы не выдадим ваше имя даже под пытками!

Я не стал с ним спорить, что под пытками можно сломать любого. Хотя бы потому, что бывали в жизни исключения.

— Знаете, — вздохнул я. — Если я возьмусь за работу, то цена…

— Мы готовы заплатить, — перебил меня мужчина, — не только деньгами. Назовите свои условия.

— Вы меня изрядно ошеломили, — потряс я головой. — Давайте так — вы скажете мне, какие символы и с чем они связаны, должны быть изображены на полотне, а после я уже отвечу, готов ли я взяться за работу и за какую цену.

— Хорошо, — не стал спорить Фаррух-хан. — Наше учение проповедует равенство. Социальное. Поэтому на картине желательно изобразить людей из разных сословий, но в равном положении. К тому же мы за образование и просвещение. Также учение Баба (от автора — с ударением на первый слог ) говорит о цикличности религий. Они сменяют друг друга так же, как времена года. Желательно отразить это на холсте. И число 19. Не буду долго расписывать, что оно означает в нашей стране и как пересекается с нашим языком, но оно тоже имеет большой смысл.

— Подытожим, — протянул я, пытаясь собрать в голове возможный образ картины, — надо изобразить мужчин и женщин из разных сословий, но в одинаковых условиях — раз, — загнул я палец, — добавить образ их просвещенности или образованности, — второй палец, — да еще как-то вставить смену сезонов года, и чтобы обязательно была цифра 19. Все правильно?

— Именно так, — улыбнулся Фаррух и пригубил чая.

Да уж, задачка. Покрутив ее и так и эдак, я уже хотел отказаться, так как в упор не понимал, как совместить все эти вещи, да еще чтобы картина казалась обычной для постороннего человека, как в моей голове словно щелкнуло. Да ведь это элементарно!

— Судя по блеску в ваших глазах, вам пришла какая-то идея, — заметил мое состояние мужчина.

— Школьный класс. Урок географии или природоведения, — ответил я.

Глаза Фарруха удивленно расширились.

— А ведь так просто, — прошептал он.

Реально просто. Класс, в котором парты находятся на одном уровне. Нарисовать со спины людей — вперемежку мужчин и женщин. От типа их одежды сразу будет понятно, кто здесь дворянин, а кто из других сословий. Это в будущем по внешнему виду гораздо сложнее определить принадлежность того или иного человека к определенному классу. Большевики постарались, спасибо им. И начинали они тоже со школы. На доске можно нарисовать как раз смену времен года. В углу — отрывной календарь с цифрой 19. Все условия, что поставил передо мной Фаррух, таким образом будут полностью соблюдены.