Нелли поселилась в соседнем доме. До ее появления я наслаждался положением единственного Иного во всем микрорайоне. И странное дело, при первом же взгляде на нее, еще тогда, осенью, я почувствовал тревогу.

— Если ты домой, — сказала Нелли, — то, возможно, тебе будет интересно: несколько Темных сидят у твоего подъезда в машинах и греются разведенным спиртом.

Сердце мое упало. Значит, все-таки вычислили.

— А если не домой? — спросил я.

— Тогда, полагаю, дела твои совсем плохи.

Я спрятал фонарик, без сил опустился на лавку рядом с девушкой.

— Спасибо, что предупредила. Долго ждала?

— Не очень. Тебе повезло, что я шла мимо твоего дома и заметила их. Я взяла книжку, чтобы скоротать время.

Рассеянный свет уличного фонаря упал на потертую обложку: Джек Керуак «На дороге».

«Умеешь читать на ощупь?» — хотел сострить я, но осекся. Конечно, Нелли была слабенькой Иной — шестого, от силы пятого уровня, — но уж не замерзнуть на автобусной остановке в двадцатиградусный мороз и при этом наслаждаться чтением в почти полной темноте — даже для нее в этом нет ничего сложного.

На вид я дал бы ей лет двадцать. Кажется, Нелли рассказывала, что обучается на курсах целителей в школе Ночного Дозора. До этого морозного вечера мы говорили с ней едва ли раз пять. Временами я встречал ее в автобусе или во дворе, в неизменной курточке с меховым воротником, или на кассе в универсаме с пакетом яблок — и мы перекидывались по-соседски парой слов. Девушка знала только, что я бросил Литинститут и живу с родителями. Я не сообщаю о своей профессии всем подряд: клиенты сами находят меня через общих знакомых.

Мы не были с Нелли друзьями, даже приятелями. С чего бы ей сидеть тут и ждать меня до глубокой ночи?

— Идем, — девушка бросила книгу в сумочку и встала, — переночуешь у меня.

— Ты уверена?

Я остался сидеть, устало глядя на полет снежинок в свете фонаря.

— Тебя могут заметить здесь в любой момент, — сказала она.

— Нелли, я не хочу тебя впутывать.

— Я уже впуталась.

— Ты не понимаешь. За мной придут. Придут убивать.

Нелли взяла меня за руку. Ее пальцы были холодными и сухими. Все-таки она замерзла, дожидаясь меня.

— Матвей, сейчас для тебя самое безопасное место в городе — моя квартира. Идем, сам увидишь.

И я уступил. Я долго тренировал умение отличать в интонациях ложь от правды — но сейчас спасовал. Нелли быстро шагала по ледяной корке, в которую превратилась пешеходная дорожка, и в светлых волосах ее сверкали снежинки. Прихрамывая (саднило разбитое в метро колено), я двигался следом. Вот и мой дом показался. Издалека я не мог разглядеть, что происходит у подъезда, но в нашем окошке на девятнадцатом этаже горел свет: родители еще не спали. Я почувствовал укол вины.