— Итак, — продолжал эксперт, — он одновременно удовлетворяет два инстинкта, оттого и некоторая небрежность укусов. Скорее всего это молодой, потенциально очень сильный вампир, недавно узнавший о своих способностях — и слетевший с катушек.

— Не обязательно, — ввернул Скиф.

— Я же сказал «скорее всего», — отбился эксперт, — еще одно: питается он часто, девять жертв за полтора месяца. Его сила быстро растет. Ловить тварь будет сложно: как я уже сказал, он не использует зов. Знаешь, Кот, что это такое?

— Вампиры иногда подзывают выбранную жертву песенкой, — вспомнил я.

— Это не совсем песенка, но в целом верно. Молодые и неопытные кровососы обожают подцеплять жертву Зовом. Мы можем его услышать, локализовать и привлечь «певца» к ответственности. Им нравится контролировать жертву — меньше риска, что та убежит; молодняк похваляется своими способностями друг перед другом. Наш клиент не из таких.

— Может, он просто не обучен, — пожал я плечами.

— Нельзя же быть таким наивным, — процедил Скиф.

— Ты звал меня в Дозор не на роль сыщика, — не сдержался я.

Фрейд вжал голову в плечи и незаметно от шефа постучал пальцем по лбу: думай, что говоришь. Но вопреки ожиданиям Скиф отреагировал довольно мягко:

— Мы все делаем одно дело, Кот, — вне зависимости от специализации. Роли весьма условны. Кто знает, какие навыки понадобятся тебе в будущем.

— Почему мы вообще занимаемся вампиром? — хмуро спросил я. — Разве это не дело Большого Дозора?

— Большой Дозор отрабатывает основную версию. Мы проверяем другие.

Несколько секунд я прожил в надежде, что Скиф объяснит подробнее, но потом вспомнил, с кем имею дело, — и махнул рукой. Мои коллеги склонились над трупом и принялись обсуждать характер укусов. По расстоянию между клыками выходило — челюсть не маленькая, значит, упырь довольно крупного телосложения.

Я спустился к воде.

Никогда не понимал, почему Патриарший пруд называют во множественном числе. «Сегодня вечером на Патриарших прудах будет интересная история!» Наверное, раньше их было несколько, но сейчас-то что? Сейчас, в конце апреля 1998 года, — это большая, одинокая, подернутая зеленой пенкой лужа. По берегам тут и там белеет мусор, пробивается весенняя трава.

Ночной Дозор, конечно, уже все обшарил тут. Что можем мы?

Я пошел вдоль берега пруда. Над водой низко нависали ветви ив и тополей, от Садового кольца доносился шум редких машин. Скоро люди поспешат на работу, кто-нибудь будет пробегать мимо берега и наткнется на тело. Затем все как принято — милиция, равнодушные санитары «Скорой», плач и крики родни… а мы отправимся спать, набираться сил перед следующей ночью.